Глава 1. Пролог на суше

Сисиськи. – Где Ахматова, а где верлибр. – Мой друг Витя Тащилкин. – Хмурое утро. – Дорога к морю. – Кроки на песке. – Прощание славян

Место действия – ж.-д. станция Аральское море и городок при ней, такой-то северной широты, такой-то долбаной долготы.  Время действия – март где-то к концу семидесятых, два часа ночи.  Вместо действия – российский разговор на кухне, в районе четвертой поллитры, уже кругами.

— Значит, ты поплывешь по морю на этой сисиське, — цедит Виктор и пинает пухлую, похабно лоснящуюся сигару, склеенную ночными трудами из подкладной клеенки.  Рядом валяется другая, сморщенная, потому что ненадутая.

— Это не сисиська, это практически гондола.  Поплавок, по-твоему. Слеплю раму – будет катамаран.  И поплыву.  Практически.

— Это не сисиська, – соглашается Витек. – Это – жеваная сисиська.

— Обижаешь, начальник.

— Тогда еще по одной.

Хозяин твердой рукой наливает идеально равные порции – свой глаз алмаз.  Долго-долго цедим, разом выдыхаем.  Он занюхивает, я закусываю.  Некоторое время хрустит огурец и трещат цикады,  где-то за кулисами тоскливые женские вздохи, несмелые скрипы.  На столе полный разор.

— Три метра длиной, шестьдесят сэмэ в диаметре, — бубню я. – Помножь на два. Слона выдержит.

— А я вызову милицию.

— Мотал я в нюх твою казахскую милицию.

— Тогда наряд из дурдома.

Я набираю в грудь воздуху:

— Витя, ТЫ МЕНЯ УВАЖАЕШЬ?

Витя понимает, что зарвался. Витя думает за жизнь, потом пытается встать.

— Тогда я пошел еще за одной.

Вздохи за сценой переходят в тихий, сдавленный вой.  Я сажаю Витю на жопу, сажусь напротив и жестикулирую обгрызенным огурцом.

— Нет, ты мне объясни сначала – почему эти суки хотят, чтоб я переводил Ахматову верлибром?  Анна Андревна за всю жизнь строки верлибра не написала. Бля буду. Максимум – дольник.  Все остальное – классические размеры.  Сечешь?  Акмеизм!  Рубишь?

Витя вздергивает головой, смотрит сосредоточеннно.  Внимательно смотрит.  Я начинаю подкипать.

— Да им разосрать слова по странице наотмашь, и уже поэзия.  Экзотика все спишет.  Эт-то каждый придурок может.  А я! – Свободной от огурца рукой рву тельняшку, но она крепкая, без единого гвоздя построена. – Я перевел не то что эк-ви-мет-ри-че-ски, я перевел эк-ви-сил-ла-би-чес-ки… Слог в слог! Целый том.  А кто ценит? – Витя сочувственно поник головой. – Кто оценил, я тебя спрашиваю – Эмка? Эта падла первая зудит – тебе, мол, надо в дурдом, подлечиться.  Ну, не совсем дурдом, есть такая больница, двадцатка называется…  Я там день не выдержал, там такие психи, сам в эмбриональную позу свернешься, и поминай лихуем… Ну ладно, допустим, я три месяца не сплю, Анна Андревна довела… Допустим, я могу и по маме иногда, но ведь без рук же… — Мысль ускользала змеей, Виктор сосредоточенно молчал, но я все же вспомнил. – Да… и вот я сбегаю от всех от них… и приезжаю к тебе, и что я слышу?

Витя сокрушенно повесил голову на грудь, громко всхрапнул, пожевал губами, плотнее сложил руки на груди и отключился, где сидел – гвоздиком на табуретке.  Мощный мужик.  Я его пламенно люблю, хоть вижу второй раз в жизни.

Познакомились мы в первый мой приезд на Арал.  Я тогда с поезда кинулся прямо ночью в багажное отделение, посмотреть, как там моя «Мева» по железной дороге дошла.  Швертботик такой у меня был.  Польскенький.  Смотрю – вроде все нормально, ничего не взломано.  А там мужики вдоль стенки на корточках сидят, на азиатский манер.  У них вообще спать не модно.  Витя тогда и выдал: «А-а, туристы… У нас таких, как вы, целое кладбище».  Душевный такой парень.  Он меня тогда вместе с моей дамой сердца к себе привел, уложил спать во дворе под большим персиковым деревом.  Сколько я над той девственной плевой тогда потрудился, страх вспомнить, не дай Бог забыть.  А тут еще среднеазиатские горлинки над головой воркуют утробно как-то, не по-человечески, не по-нашему.  Да, пролетело времечко, не вернешь. Одни огрызки под ногами валяются…

Кстати о девах. Тут где-то перезрелая дочь должна быть, с очень тяжелым взглядом.  Десятый класс, а корма как у самоходной баржи.  Ну, может, чуть шире.  Ничего не поделаешь: юг, солнце, витамины, гормоны, кровь-кипяток…

Я повел очами – в дверях сухонькая витина жена торопливо-умолительно взмахивала рукой.  Я встал.  Мир качнулся, но удержался в рамочках.  А как дошел до парадной кровати с гоголевской периной – убей, не помню.

***

Утро было хмурое, мы были хмурые, жена смурнее мартовской тучи.  Усидели мы где-то литра два, последний пузырь местного розлива, из лучших сортов нефти.  Обоюдное желание было теперь поскорее избавиться друг от друга, как будто с этим пройдет муть похмелья.   Сквозь водочные пары шаткая память вынесла обрывки моих вчерашних излияний, какие-то куски про Ахматову, и я страдальчески сморщился.   Глянул на Виктора, но тот вряд ли что мог сейчас помнить или вспоминать, кроме дикого желания опохмелиться, залить червяку глаза. Но мы же ж взрослые люди, мы понимаем, что опохмел – это еще один день пьянки, только теперь с утра.  Плюс большой семейный скандал, которого и так не миновать.  Отставить.

Похлебали чайку, коротко перемолвились про погоду.  А что погода, дрянь погода – тучи, да ветер, да песок в морду, и это все о ней.

— Ну что, все вперед? – бодро просипел я после пятой пиалки кок-чая.  У Виктора физиономия плоская, круглая и неподвижная, словно годы жизни здесь отформовали ее по образу и подобию местных лиц.  Но и на ней шевельнулось нечто, какая-то судорога пробежала, вроде как у мученика, которого сейчас поволокут к столбу и будут обрабатывать из луков или, скажем, арбалетов. Св. Себастьян Аральский.  Да я бы и сам день пластом пролежал, одна мечта – проблеваться, но гость что вор: ему главное – во-время смыться.  Витя вздохнул и, окутанный перегарным облаком, на твердых ногах пошел выводить мотоцикл.

Пряча глаза, я пробормотал что-то хозяйке, но та и головы не повернула, убирала со стола, вытирала.  И слава Богу.  Хуже все равно не будет.  Я собрал свой скудный скарб и умостился в коляске, канистру с водой зажал между ног.  Витя помялся, потом притащил из сарая два дрына, как раз метра по три; нелепо принайтовил[1] их к коляске.

— На берегу хер чего найдешь.

Это был царский подарок.  С лесом в тех краях напряженка.

Тронулись.  Море уже тогда сохло и ушло от городка черт-те куда. Ехали дном моря, под колеса уходил все больше мокрый, твердый слежавшийся песок, но местами приходилось объезжать соленые болотца вроде зыбунов, не приведи Господь туда попасть.  И что бы я делал без Виктора?  А-а, блин, нанял бы кого другого; за двадцатку хоть за море увезут.   Но так все ж лучше.

От тряски и запаха бензина мутило все круче, и после короткой борьбы я почуял – не удержу.

— Тормози! – крикнул я и дернул Виктора за рукав.  Тот ударил по тормозам, я торопливо вывалился из коляски и тут же дал струю, с премерзким звуком.  Кажется, там была еще капуста.  Глаза слезились, сердце молотило слабо и часто, голова шла винтом, тошнота одолевала так, что страстно хотелось перестать быть.  Я помотал башкой, несколько раз вдохнул слегка присоленный воздух – единственную мою отраду в тот гнусный час.  Глотнул из канистры, но я ее так и не отмыл как следует от бензина, вода пованивала, и я чуть было не выступил на бис.  Виктор смотрел на все на это, как истукан.  Не понять – он что, привычный, или заранее проблевался?  Я повалился в коляску, и мы снова покатили, немного потише.

Завиделось море – плоское, слегка взъерошенное. Побежали берегом, все так же объезжая зыбуны.  В душе все колыхалась болотная муть, но тут, на краю пустынной глади, сквозь эту пелену уже зашевелилось что-то отчаянное. Так бывает всегда, когда мечта перетекает в явь, а явь – она сама по себе, от тебя отдельна, необузданна и страшновата, но ты настырно во все это лезешь и тащишь за собой свои заморочки, даже героя из себя корчишь, хотя миру на это начхать, а уж морю стократ, оно ведь совсем само по себе.

Вдали на суше слева, еле видно, забелели обнажившиеся столбы пристани Бугунь.  Тут был залив, бухта, тут где-то когда-то впадала в море Сыр-Дарья и водились многопудовые сомы.  Все обнулилось.  Речку разобрали на полив, море сохнет, почва засоляется, корабли гниют, рыба дохнет, включая эндемиков – усача и особой породы осетра, шип называется.  Сплошной прогресс и поступательное движение к коммунизму, в три гроба его маму.

На каменистом, чуть взгорбленном мысочке – наверно, бывший островок – Виктор остановился, заглушил мотор.  Посидели несколько секунд. Только шум волны да свист ветра.  Слева пустыня, справа море. О том и  мечталось , мечта вот сбылась, но кому, скажите вы мне, от этого легче…

— Приехали.

Я вылез, опустил на песок рюкзак, вытащил канистру, отвязал горбыли.  Виктор сидел, поглядывал то на море, то на сушу, то на небо. Делать ему тут решительно нечего, но и так просто уехать, видно, было не в дугу.

— Карта у тебя хоть есть?

— Откуда. Так, карта Кзыл-ординской области. Толку с нее… – То было веселенькое время, когда за карту-двухверстку гражданским давали два года.  Веселенький принцип: год за километр.  Обхохочешься с них… Бродячий народ в основном друг у друга кроки срисовывал. – А что проку от карты, если тут от года к году все меняется…

— Эт так…— Виктор оживился: было о чем поговорить.  Он поднял прутик, присел, принялся чертить на плотном песке. – Все равно, запоминай. Тут скоро берег повернет на восток.  Держи вдоль берега, может, добежишь до Кара-Буры, аул такой.  Там водой разживешься, еще чего прикупишь, что будет.  Потом все на юг и на юг, километров сорок, и дойдешь до Узун-Каира…

— Что там?

— Ну, остров вроде. Может, счас уже полуостров, пес его знает. Но место хорошее…

— Чем?

Виктор запнулся. Красоту он описывать не умел.  Хорошее место, и все тут.

— Ну, там это… Песок такой белый, ракушечный.  Вода светлая. Увидишь. Потом еще полста кэмэ, и будут Уялы.  Тоже остров, побольше.  Мачты увидишь – метеостанция.  Ребята там ничего, душевные, напоят, накормят, с собой дадут. Водкой, правда, страдают.  У тебя с собой… как?

Я пожал плечом – сами ж высосали, какой вопрос.  Виктор сглотнул.

— Ну ладно… Там магазин, купишь, если будет что.  И самолет туда летает.  Летал.  Сычас рыбы нет, и самолета, небось, нет.  А так мог бы и улететь…

— Не, я до Казакдарьи пойду.  Там у меня знакомый, тоже Виктор, я тебе рассказывал.

— Ну смотри. За Уялы только и останется, что Косшохы, а дальше до самой Казакдарьи – глухо. В Косшохы тоже магазин, там тебе расскажут, что дальше лежит.  Ты только с рыбаками говори, чабанов не слушай – они тебе наплетут семь верст до небес, и все лесом.  Дальше острова пойдут, островов этих до хера и больше, заблудиться – что пальчик облизать.  Я там сто лет не был, все, небось, совсем не так уже…  Чушку стреляли – они там стадами ходили. – «Чушкá» по-местному дикий кабан.  А казахи выговаривают «шушка».

— Ладно, доберусь. Не впервой замужем, — отвечал я с натугой.  Мне как-то сразу захотелось, чтоб он скорей уехал, и чтоб совсем уж никого не было, один я.  Устал.  Но Виктор увлекся.  Ему, видно, тоже захотелось куда-то вдаль, подальше от всего.  Он почти дословно повторил все, что знал, и мог начать в третий раз, но я решительно взял прощальный тон.

— Ну, лады, Витек. Кати, а то на работу опоздаешь.

— Жаксы.  Ежли что, пишите письма.

— Ага, мелким почерком.  Ладно, не мохай.  Разберусь.  Привет семье. – Опять – виденье толстенной задницы.  Алкогольная похоть.

Хлопнули рука об руку. Виктор толкнул стартер, холеный мотор завелся с полоборота, и скоро урчанье его заглушил ветер.  Я долго смотрел вслед уменьшающейся мишени, потом ритуально повалился на спину и заорал в морду серому, кислому небу:

— Да здравствует свобода!

Вопль глохнет в пяти шагах. Никакого ответа.  Глухо.  Ну ладно, сволочи, я вам еще покажу. Всем вам покажу. Кузькину маму в поршнях.

Добавить комментарий

Метки: , , , , , ,

Сайт «Выживание в дикой природе», рад видеть Вас. Если Вы зашли к нам, значит хотите получить полную информацию о выживании в различных экстремальных условиях, в чрезвычайных ситуациях. Человек, на протяжении всего развития, стремился сохранить и обезопасить себя от различных негативных факторов, окружающих его - холода, жары, голода, опасных животных и насекомых.

Структура сайта «Выживание в дикой природе» проста и логична, выбрав интересующий раздел, Вы получите полную информацию. Вы найдете на нашем сайте рекомендации и практические советы по выживанию, уникальные описания и фотографии животных и растений, пошаговые схемы ловушек для диких животных, тесты и обзоры туристического снаряжения, редкие книги по выживанию и дикой природе. На сайте также есть большой раздел, посвященный видео по выживанию известных профессионалов-выживальщиков по всему миру.

Основная тема сайта «Выживание в дикой природе» - это быть готовым оказаться в дикой природе и умение выживать в экстремальных условиях.

SQL - 8 | 0,963 сек. | 9.47 МБ