Глава XVIII. Апрель

Погода улучшается.— Действие непрерывных ураганов на настроение партии.— Инцидент с жирником.— Кому крошки со дна мартовской коробки из-под сухарей? — Жировая печь.— Развлечения.— Книги пение.— Субботний и воскресный концерты.— Еще три тюленя Уэдделла в нашей кладовой.— Муки кока.— Первое радикальное усовершенствование жировой печи.— Определение времени в темноте.— Дымоход.— Метель.— Море без льда

Апрель начался двумя сравнительно хорошими днями — ветер не превышал средней силы,— и вообще этот месяц по погоде был лучшим за всю зиму. Выпало даже два таких дня, когда пятнадцать или шестнадцать часов подряд было почти совсем тихо, и именно этому, несомненно, мы обязаны своими охотничьими успехами. Теперь на складе было достаточно тюленьих туш, чтобы мы могли не опасаться голодной смерти. Прекращение ветра, пусть временное, пришлось очень кстати, так как непрестанные бури вконец нас измотали. Исчерпав весь свой запас бранных слов, мы теперь работали вне дома молча, нервы у всех были так напряжены, что разговаривать не хотелось. Работа за пределами пещеры состояла преимущественно в перетаскивании тяжелых грузов, и что ни час, то одного, то другого ветер с силой швырял на огромные гранитные глыбы, из-за которых около Убежища Эванс было трудно ходить даже в спокойную погоду. Левик однажды справедливо заметил, что, хотя дорога в ад вымощена, как известно, добрыми намерениями, сам ад, по нашим представлениям, должен сильно смахивать на остров Инекспрессибл.

Обычно ветер дул порывами, и если устоять против вихря и не опрокинуться навзничь еще удавалось, то удержаться на ногах при наступлении неожиданного затишья было несравненно труднее. А упав, невозможно было подняться из-за груза мяса или сала на спине. Оставалось лежать на земле, грозя кулаком разыгравшейся стихии и чувствуя, как глаза наполняются слезами ярости, а сам ты просто кипишь от бессильного гнева. Если такая ситуация может иметь положительную сторону, то она заключалась в том, что стоило уйти с ветра в покой пещеры, как ее умиротворяющая атмосфера заставляла на час-другой полностью забыть о борьбе с яростными атаками ветра и их последствиями. Ничто не испытывало наше терпение так, как ветер, еще немного — и чаша переполнилась бы, мы бы превратились в каких-то бездумных автоматов или, еще хуже, потеряли разум. Даже самая обычная метель иногда сильно досаждает, но человек, переживший бурю в умеренных широтах, может составить себе только самое отдаленное представление о том, что значил для нас непрерывный ветер, дувший с плато. Вообразите, например, что самый сильный из пережитых вами буранов усилен в два раза, что температура почти все время ниже нуля, а потому стоит выйти на ветер, как вы обязательно обмораживаетесь, что так дует из недели в неделю. Представьте себе, далее, партию людей, ослабленных постоянным недоеданием, в легкой, изорванной летней одежде, в грязных носках и рукавицах. Соедините эти два представления воедино — и вот перед вами обстановка, которая доводит участников партии до исступления.

Для меня месяц начался неудачно — 1 апреля произошел инцидент с жирником, имевший довольно неприятные последствия. Коки отказались то ли от одной, то ли от двух жировых печей за негодностью, и мы превратили их в лампы для чтения, благо они были больше прежних и горели ярче. Я поставил лампу слишком близко к краю снежной полки, по мере нагревания снег под ней размягчался, край стаивал, и в конце концов лампа накренилась и упала. Около полупинты жира пролилось на мой рюкзак с запасной одеждой и линолеум под спальным мешком. Я быстро скатал мешок и принялся изо всех сил скрести линолеум ножом, но так и не сумел отодрать весь жир. До конца зимы мой мешок и пол под ним были самыми грязными.

Таких происшествий, на счастье, больше не было, если не считать еще более неприятного случая с Браунингом: его лампа вдруг совершила прыжок и приземлилась прямо у него в рюкзаке. Срочные меры, конечно, несколько сократили размеры бедствия, но все же последствия в виде грязных вещей и мешка остались.

Наш сухарный рацион исчислялся из нормы одна банка на месяц, таким образом к 1 апреля мы закончили мартовскую банку и разыграли крошки с ее дна. Во всех тех случаях, когда появлялось немного лишней еды, но в таких количествах, что делить ее не имело смысла, мы прибегали к способу, родившемуся скорее всего в кают-компании младших офицеров.

Состоял он в том, что ведущий выбирал слово с большим количеством букв, чем было присутствующих. Остальные по очереди называли порядковый номер выбранной ими буквы в этом слове — вторая, третья, пятая и т. д., кто-нибудь делал это вместо ведущего. Затем оглашалось выбранное слово и тот, чья буква ближе всего находилась к началу алфавита, получал деликатес. Допустим, что было выбрано слово "вежливый", а названы буквы первая, вторая третья, пятая, седьмая и восьмая. Выигрывал тот, кто назвал первую букву, так как "в" ближе к "а", чем "е", "ж" и т. д. В нашем случае счастливчик становился обладателем смеси из равных долей сухарных крошек, гранита, парафина снега, льда и замерзшего пеммикана.

Второго апреля суп впервые сварили на жировых печах имевших каждая по несколько фитилей. Эксперимент прошел удачно, суп был готов за час. Это означало большую экономию керосина, потому что отныне можно было варить эту часть ужина без него. Но вот каната для фитилей у нас было очень мало, требовалось найти какой-нибудь заменитель. День, когда мы впервые приготовили суп на самодельной жировой печи, также вошел в наш календарь как знаменательная дата и был отмечен веселым вечером. Вообще во все эти месяцы время после вечерней еды было самым приятным временем суток — хотя бы на эти несколько часов нам удавалось отвлечься от мыслей о родных и близких.

Когда дневальные, завершив свои дела, подсаживались к остальным, Левик прочитывал вслух одну главу из "Давида Копперфильда". Каждый вечер обязательно читали на сон грядущий одну главу, пока не закончили все три имевшиеся у нас книги. "Давида Копперфильда" хватило примерно на шестьдесят вечеров, и к концу второго месяца никому не хотелось с ним расставаться. Его, однако, с большим успехом заменила "Жизнь Стивенсона", растянувшаяся то ли на две, то ли на три недели, за ней последовал "Шутник Симон". Он занял значительно меньше времени, ибо герой так всем полюбился, что одной главой за вечер не довольствовались, требовали двух или даже трех. Слабохарактерный Левик поддавался уговорам, и последняя книга была прочитана за несколько дней. Кроме того, у нас было с собой два экземпляра "Ревю оф Ревюс", их изучили от корки до корки, включая объявления и все прочее.

Мы захватили с собой в летний поход один-два журнала, но, к сожалению, я завертывал в них геологические образцы и зимой часто горько сожалел об этом. Взятые матросами "Декамерон" и несколько романов Макса Пембертона довершали нашу библиотеку. Еще имелась машинописная копия моего дневника за первый год экспедиции.

Описание: http://skitalets.ru/books/antark_priestley/risunok123s.jpg

Глубокая полость в глыбе гранита

Обычно я читал его вслух по воскресеньям, и мы сравнивали прошлогодний день на мысе Адэр с теперешним. В воскресенье же Кемпбелл читал главу из карманного издания "Нового Завета", а затем мы пели псалмы.

Голос из всей партии был только у Абботта, но бог обидел его памятью. Дикасон и Браунинг, когда-то певшие в хоре, знали куски из Благодарственной молитвы и отрывки псалмов, я тоже кое-что припоминал. Общими усилиями мы восстановили с десяток псалмов, звучавших почти в первозданном виде. Если слова никак не приходили на ум, мы заменяли их строкой собственного сочинения. Чаще всего исполнялось две-три строфы из четырех или пяти, но после возвращения домой я установил, к своему удивлению, что по крайней мере в одном случае мы даже Добавили лишний стих. Начисто лишенный голоса, я тем не менее был главной опорой воскресных концертов: мальчиком меня каждое воскресенье дважды водили в веслианскую часовню и заставляли слушать проповедь (слишком длинную для ребенка). Смотреть мне разрешалось только в псалтирь, и я развлекался тем, что заучивал понравившиеся псалмы наизусть. Некоторые я запомнил на всю жизнь. Теперь мое прилежание в те отдаленные дни было щедро вознаграждено, так как более всего наши вечера делала приятными способность производить "веселый шум". Мы плохо помнили мелодии, но у псалмов они простые и очень красивые, и, думаю, воскресные концерты доставляли нам даже больше удовольствия, чем субботние.

В субботу мы ведь тоже пели. После обеда, выпив "за здоровье жен и любимых" жалкого подобия какао, мы запевали популярные старые песни, известные морякам и путешественникам во всем мире. С тех пор до гробовой доски такие песни, как "Домой", "Равнины", "Тора", "Десантная батарея" и многие другие будут напоминать нам пение хором в субботу вечером, и всякий раз, слыша их, мы станем устремляться мыслями через пространство и время к тому уголку Антарктики, где под снегом погребены остатки нашей пещеры. Сейчас, когда время оказало свое целительное действие на воспоминания, эти вечера кажутся мне настолько приятными, что, оглядываясь на них из своего кресла в кембриджской квартире, я ощущаю легкий налет грусти и сожаления, что они миновали и больше не повторятся.

Пятого апреля мы заметили трех тюленей Уэдделла, убили их и разделали. Последующие два дня были заполнены тем, что мы переносили и прятали в тайник у подошвы припая мясо, шкуры, сало, из которых значительную часть я отложил в качестве неприкосновенного запаса на весенний санный поход.

В этот день жировая печь дымила так ужасно, что пришлось ее вынести в тамбур, а обед доварить на примусе. До сих пор в пещере не было дымохода, так как, боясь ослабить потолок, мы не решались пробить в нем отверстие. В результате дым выходил только в верхнюю часть дверного проема, имевшего в высоту всего лишь два фута. Естественно, вся пещера выше этой отметки заполнялась едкими красновато-коричневыми парами горящей ворвани, и тогда в пещере можно было находиться, только спрятавшись в спальный мешок. Дежурный терпел сколько мог, когда же ему становилось невмоготу, уступал место напарнику, а сам выскакивал в тамбур отдышаться. Всю зиму легкие наши, наверное, были черными от дыма, то есть внутри мы были не чище, чем снаружи. Результатом длительного пребывания в этом чаду явились воспаленные глаза и постоянные головные боли, но хуже всего то, что из глаз и носов текло вовсю, и когда наступало долгожданное время еды, мы не ощущали ее вкуса. По-видимому, жаркий огонь в жировой печи заставлял жир сильно испаряться, и в наших муках были повинны содержавшиеся в этих испарениях частички сажи.

При плохой тяге дым, больше или меньше, но обязательно досаждал нам, и нередко бывало, что у кока опускались руки, он в отчаянии валился на спальник, из глаз его градом катились слезы, а сам он тщетно старался подыскать выражение, которое восстановило бы его душевное равновесие.

Двенадцатого я сходил к складу "Врата Ада" за бамбуковыми палками и керосином. Принес также крышку от ящика с маслом взамен изрубленной в щепки крышки от шоколадного ящика, на которой мы разделывали ворвань. Новая доска из прочной древесины верно служила до конца зимы. Прошелся я с удовольствием, несмотря на сильный холод. Возвратившись домой, взял у Дикасона ножницы и подравнял себе усы и бороду, стараясь выстричь как можно больше растительности вокруг рта.

Четырнадцатого мы сделали еще один шаг вперед в эволюции наших печей: стали подкармливать их в дополнение к горячей ворвани кусками твердого сала. Прежде всего с помощью веревочного фитиля, пропитанного жиром, разводили хороший огонь, а затем жарили на нем куски сала так, что вытапливавшаяся из нее горячая ворвань стекала в горелку. Когда она хорошо прогревалась и давала пламя высотою в один-два фута, на нее ставили котел с супом. На край печи клали куски сала, и под действием тепла жир из них капал прямо в огонь.

Этот метод был намного совершеннее предыдущего, но печь требовала непрестанного внимания, оставленная без присмотра хотя бы на несколько минут, она гасла. Одним словом, чтобы довести ее до идеального при имеющихся материалах состояния, надо было еще немало поработать.

После того как мы покрыли тамбур крышей и смастерили входную дверь, даже в полдень в пещеру проникал лишь слабый тусклый свет. Требовалось найти способ узнавать утром время в темноте, не тратя на это спички. Кемпбелл решил использовать для этой цели хронометры, вторые имелись у троих участников партии. Проснувшись Утром, он заводил часы и по количеству оборотов мог указать время с точностью до получаса. Если он делал восемь оборотов, значит, с момента последнего завода прошло 24 часа и пора вставать. Если же часы заводились полностью с семи оборотов, он знал, что до подъема еще три часа, и оставался на это время в мешке, вновь засыпая или бодрствуя. По истечении, как ему казалось, трех часов он будил Левика просьбой завести часы. Иногда это получалось на полчаса раньше требуемого времени, тогда спустя некий интервал будили Дикасона, и тот чиркал спичкой и зажигал лампы для чтения, заправленные с вечера и стоявшие наготове.

Теперь все часы накручивали до отказа, чтобы на следующий день по ним ориентироваться. Лампы же, раз зажженные, горели, пусть не все, до вечера, пока мы не исчерпывали все занятия за день. За зиму мы только два раза использовали больше одной спички за день.

Последний день-другой печи новой конструкции чадили так сильно, что их перенесли в ниши, вырубленные в тамбуре. Но дневальные не могли там готовить из-за холода, да и дым все равно проникал через дверь в пещеру, так что чадно было по-прежнему, но мы лишились тепла от печи. Тогда решили сделать дымоход, даже если в результате потолок обвалится. Двадцать седьмого апреля я проделал ледорубом дыру в потолке и внес печь внутрь. На ночь дымоход, имевший в диаметре всего лишь два-три дюйма, затыкали плотным кляпом из пингвиньих шкурок. Дымоход принес большое облегчение, но зато отныне мы опасались за потолок: спустя несколько дней появилась зияющая трещина.

До сих пор нас не донимали вьюги, потому что холодный западный ветер — наш главный враг — не сопровождался снегопадами. Но вечно так продолжаться не могло, и, проснувшись утром 29-го, мы обнаружили, что тамбур полностью забит снегом. Дневальному пришлось первым делом расчистить себе путь наружу. Хуже занятия не придумаешь, в этом, думаю, со мной согласится вся партия. Ведь чтобы расчистить проход и по нему выбросить снег, впередиидущий буквально зарывался в надувы, причем на пропитавшуюся жиром одежду налипал снег. Как потом не отряхиваешься, прежде чем улечься обратно в мешок, от него ни за что не избавиться.

Но вот несчастный дневальный пробился сквозь снег к выходу и выскочил наружу. Тут вихрь подхватывает его и вмиг залепляет с ног до головы снегом. Нужно большое присутствие духа, чтобы убедить себя в том, что тебе непосредственно не угрожает смерть от удушья. Работать в метель под открытым небом крайне неприятно. Стоит хоть на минуту потерять самообладание — и вот ты уже заблудился в одном-двух ярдах от дома.

Но зато как хорошо было, закончив снаружи все дела, возвратиться под кров ледяного убежища, которое во время метели казалось особенно уютным и надежным. Самая сильная буря давала там о себе знать только свистящим шорохом снега на крыше пещеры да глухим завыванием, особенно неистовых порывов ветра. Эти шумы, вызывавшие в нашем представлении картину буйства стихии у самого порога дома, усиливали чувство покоя и безопасности.

Сильная пурга, продолжавшаяся до конца месяца, вынуждала держать тамбур и дымоход закрытыми, и печки причиняли массу хлопот. Но как только, к концу бури, метель прекратилась, отверстия раскупорили, и жизнь в пещере стала более сносной. Тут обнаружилось, что ветер не оставил в бухте даже следов морского льда, но это никого не встревожило: продолжительные ветры, как мы знали по опыту, всегда уносили лед. Мы знали, что эти бури пройдут, когда минет период равноденственных штормов, что еще настанет спокойная зима и море покроется льдом. Как только ветер затихал на несколько минут, на поверхности воды появлялась накипь ледяных кристаллов. Правда, следующий же порыв уносил их на север, но было ясно, что при первой же возможности море замерзнет, а что такая возможность появится, мы не сомневались.

Добавить комментарий

Метки: , , , , , ,

Сайт «Выживание в дикой природе», рад видеть Вас. Если Вы зашли к нам, значит хотите получить полную информацию о выживании в различных экстремальных условиях, в чрезвычайных ситуациях. Человек, на протяжении всего развития, стремился сохранить и обезопасить себя от различных негативных факторов, окружающих его - холода, жары, голода, опасных животных и насекомых.

Структура сайта «Выживание в дикой природе» проста и логична, выбрав интересующий раздел, Вы получите полную информацию. Вы найдете на нашем сайте рекомендации и практические советы по выживанию, уникальные описания и фотографии животных и растений, пошаговые схемы ловушек для диких животных, тесты и обзоры туристического снаряжения, редкие книги по выживанию и дикой природе. На сайте также есть большой раздел, посвященный видео по выживанию известных профессионалов-выживальщиков по всему миру.

Основная тема сайта «Выживание в дикой природе» - это быть готовым оказаться в дикой природе и умение выживать в экстремальных условиях.

SQL - 4 | 0,291 сек. | 9.5 МБ