Армагедон

Игорь АЛЁХИН

Кажется, в основу очерка со столь категоричным названием должно было
быть положено некое неординарное событие, нечто из ряда вон выходящее,
может быть, — пророческого толка или даже мистическое. Однако на самом
деле ничего подобного не произошло—я просто построил лодку. Вообще-то
лодка в моей охотничьей жизни всегда занимала значительное место как
часть экипировки, и первое резинотехническое изделие под названием
«Омега» появилось у меня как бы не раньше, чем ружье. Прослужила
надувашка верой и правдой тринадцать лет, получив за это время
единственный прокол тройником вылетевшей из щучьей пасти блесны, и была
благополучно продана куму Петру за тридцать рублей при первоначальной
стоимости восемьдесят. Помоему, прошедшая «Крым и Рим» «Омега» и сейчас
висит у него в гараже в боеспособном состоянии, несмотря на то, что
Петр Константинович, обладающий весьма деятельным характером,
проделывал с посудиной всевозможные эксплуатационные экзекуции.
 Он, например, считал нормальным проплыть на «резинке» километра четыре в дальний конец довольно глубокого лимана, затащить лодку на залом бамбукообразного тростника, взгромоздиться на нее сверху и стрелять уток из этого орлиного гнезда, ничуть не смущаясь возможностью выбираться обратно на проколотой «Омеге».
Я же к тому времени приобрел себе изделие Новосибирского авиастроительного завода — «складную килевую охотничью гребную» лодку без названия — и хоть сейчас готов отвесить низкий поклон ее конструкторам и производителям, настолько лодочка оказалась удобной, практичной и быстроходной. Ее без труда можно было протащить через заросли камыша, пронести километр-два, повесив на плечо, — при своей грузоподъемности она не весила, кажется, ничего. Под веслами лодка легко шла километров шесть в час. Собственно, почему «шла»? Она и сейчас мне служит, и, дай Бог, не последний год.
Но пришло время, когда мне показалось, что пора обзаводиться мотором. Весла веслами, а карбюратор все же позволяет, как говорится, расширить горизонты… С движком вопрос решался однозначно — его можно было только купить, тогда как лодку все же можно было изготовить собственными силами, ставя во главу угла минимум материальных затрат.
Правдами и неправдами раздобыв две девятиметровые дюралевые поливные трубы-двухсотмиллиметровки, разрезав и раскатав их на вальцах, выкроил, не утруждая себя консультациями с журналом «Катер и яхты» (о чем впоследствии пожалел), заготовки и при помощи газовой горелки и алюминиевого флюса сваял лодочку чуть более трех метров длины, с транцевой доской и закрытым кокпитом. Раскрашенная камуфляжными разводами моторка после регистрации в Приморско-Ахтарске получила бортовой номер, но мне этого показалось мало, и я сам присвоил ей название, хорошо помня известную многим любителям мультфильмов фразу: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет». Я аккуратно вырезал еще один трафарет и белоснежной краской отпечатал на камуфлированном борту латинским шрифтом слово «Армагедон», не зная, что допускаю ошибку.
Испытания — ходовые, на непотопляемость и устойчивость — прошли на местной речке с оценкой «отлично» — может оттого, что председателем приемной комиссии был сам конструктор и изготовитель в одном лице. Эстетические требования были отнесены к несущественным, учитывая, что «Армагедон» являлся опытным образцом, был, так сказать, прототипом. По внешнему виду, особенно носовой части, лодка напоминала нечто среднее между утюгом и немецким линкором «Тирпиц», сходство с которым должно было еще более усилиться, стоило мне, как бывалому мореходу, закурить сигарету, а сыну, находящемуся на борту в качестве пассажира, — взять в руки ружье.
Вскорости подошло время открытия охоты на водоплавающую дичь. Сакраментальный «остапвишневский» вопрос — «куда ехать?» повис в воздухе. Сослуживцы-охотники заговаривали со мной об этом со сложной смесью зависти, пренебрежения и себялюбия в голосе. Многие из них с удовольствием составили бы мне компанию в плавании по Азовским плавням — я не скупился на яркие выражения и захватывающие эпизоды с тучами уток на взморье и килограммовыми окунями, рвущими друг у друга блесну, — но все они понимали, каких расходов это стоит, и отводили глаза, многозначительно вздыхая. Кое-кто, совершенно уж конкретный, говорил: «Если б точно знать, что набьешь и наловишь, тогда б я поехал…» Боже мой, говорил я себе, Боже ш ты мой… Где, где те люди, с которыми я мог бы общаться? Для которых охота — это не только «дебет-кредит»?
И тем не менее на открытие охоты я поехал с компанией. Так получилось. Родственник по жене, Виктор, по давней договоренности приехал из Краснодара в пятницу утром с четырнадцатилетними сыновьями-близнятами, чему особенно был рад мой сын Костя, который всего на год их моложе и который, чего греха таить, один на один со мной чувствовал себя несколько закрепощенным. Я видел его скованность и пытался решить проблему несколькими способами, одним из которых были совместные охоты с его ровесниками. К тому же в нашей компании оказался еще один экипаж: сослуживец, которому супруга в качестве поощрения за ударный труд в домашнем хозяйстве разрешила ежегодный вояж в плавни, ехал тоже с сыном.
Сборы заняли больше времени, чем я предполагал, но все же до обеда успели выехать. Кортеж состоял из трех машин. Впереди ехал я в до отказа забитой охотничьим скарбом «Ниве» с пятнистой лодкой наверху. Сзади рулил Виктор на белоснежной «Волге», через стекла которой просматривались веселые рожи его сыновей и моего Кости. Замыкающим шел на алой «пятерке» сослуживец с сыном и включенным в последний момент в состав экспедиции моим кумом Сергеем, для которого решающим фактором его участия в поездке явилось то обстоятельство, что его родной брат, по профессии водитель, выделил ему канистру бензина.
Конечной точкой маршрута должен был стать лиман Кущеватый, богатый, по слухам, рыбой и дичью, правда, самой простецкой — лысухой, но по нынешним временам уже и лысуха стала считаться дичью, хотя на моей памяти сравнительно недалекие годы, когда птицу эту били ну разве что вынужденно, а табуны ее черным покрывалом крыли большие лиманы… Шум вспугнутых стай был сравним с лавиной. Приехав охотиться, скажем, в район Рясного или Бурлуцкого лимана, кашкалдаков этих можно было набить при наличии лодки не одну сотню. Только кому это было нужно… В настоящее время, по чисто арифметическим подсчетам, количество лысухи, по-моему, сократилось в плавнях в сотни, если не в тысячи раз! И никто, кажется, этот вопрос не объясняет. Такая вот неприметная черная эта птица…
А выбор мой на Кущеватый пал не случайно. Еще летом один мой знакомый, вспоминая прошлогоднее открытие, на вопрос, как, мол, охота на Кущеватом, удрученно-восторженно произнес:
—    Это не охота. Убийство.
—    В смысле? — посмотрел я на его округлое лицо.
—    В прямом смысле натуральное убийство. Расстрел, — улыбнулся он. — Миллион лыски, миллион охотников, три миллиона выстрелов.
—    А рыба?
—    Рыбы полно. Мы сеть ставили, ну ее, конечно, моторка порвала: там на моторах пьяные носятся с ночи до ночи, лыску гоняют, — так даже в обрывках мы килограммов пятнадцать карася и красноперки насобирали. Окуней и щучек.
—    Ну а охота?
—    Утки немного, можно сказать — мало, или места надо знать… У меня жинка лыску не приемлет, так я просто с десяточек убил — раздать знакомым. Там ее на моторах — страсть как лупят.
—    Так а вроде… нельзя ведь с лодки с включенным двигателем…
—    Ну, — понимающе развел руками знакомый, — может, местные… Им же все можно, знаешь?
Я согласно покивал — что же делать, мол… Все мы знаем.
Дорога оказалась длинной. Дул очень сильный и очень холодный северо-восточный ветер, но светило яркое, блистающее солнце, и хотелось верить во что-то хорошее. В удачу, например. Но после станицы Каневской, куда я заехал купить пленку для фотоаппарата, мы заплутали, проскочив нужный поворот. Почувствовав, что еду не туда, я остановился и стал объяснять сгрудившимся компаньонам, что сам здесь впервые и дорогу знаю по рассказам — «а сами знаете, как у нас могут объяснять…». Было очень холодно для сентября — из-за неожиданного не то циклона, не то его антипода. По небу летели рваные тучи, солнечного света убавилось. На мой вопрос — куда мы едем? — водитель притормозившего грузовика указал пальцем — «там Чепигинская». В родную станицу славного атамана Чепиги нам «триста лет было не нужно», поэтому пришлось поворачивать, мерить обратно пройденные километры! Поэтому, когда мы наконец свернули с асфальта на свеженакатанную грунтовку и пристроились в хвост трактору, тащившему за собой прицеп, я вдохнул с облегчением. В прицепе перекошенной стопой лежали лодки-подъездки, штук шесть, и в разные стороны торчали длинные деревянные скамьи, незаменимые на сельских свадьбах, к которым может быть приравнено и открытие охоты, надо полагать. Так что по всему выходило, что ехали мы правильно.
Черно-глянцевая дорога покатилась вниз, и сразу стал виден широкий свинцовый разлив лимана с извилистой каймой зелено-бурых камышей. На развилке дорог трактор поджидала бортовая машина, кузов которой тоже напоминал кадры из кинофильма «Табор уходит в небо». Я обреченно поехал следом за этими переселенцами. Они знали дорогу, я— нет, но надеялся где-нибудь отпочковаться от их компании. Лиман-то не маленький…
Совсем рядом с камышами в лесополосе был широкий разрыв, большущая клинообразная поляна заканчивалась у воды травяной дамбой, вокруг которой, словно зубы гигантского чудовища, залегшего под берегом, торчали редкие бетонные сваи. Трактор и грузовик поехали дальше, не остановившись, и я содрогнулся от радости. Хотя и понимал, что на нашу поляну могут до вечера приехать десять тракторов с прицепами и пяток тягачей-дальномерщиков.
По зеленой траве-мураве между редких акаций мы заехали в посадку и наконец стали окончательно.
Место оказалось довольно уютным, благо от ветра его прикрывал высокий косогор. Пирс, на котором мы оказались (так называли его местные), пока был заселен мало. У самой воды стоял неприкаянный желтый «Москвич», да рядом с нашей стоянкой пировала компания о двух «Жигулях». Приехали они значительно раньше нас, потому что один их товарищ уже не подавал признаков жизни, уткнувшись лицом в траву. Но я хорошо понимал, что обстановка к вечеру может очень измениться, и на всякий случай обдумывал план передислокации вдоль береговой линии. Судя по всему, на новой стоянке для выхода к воде пришлось бы ломать проход в тростнике — двадцать, тридцать, пятьдесят метров… А тут чистый берег, удобная дамба — «пирс!» — и рыбку можно половить, наверное… И я остался. Точнее, все мы остались. Я вроде как за главного, потому что из взрослых Виктор-краснодарец был гостем и в общем-то не охотником, кум Сергей Георгиевич был страстным охотником, но по доброте и восторженности характера большую часть времени на охоте в плавнях проводил в невменяемом состоянии, не расчехляя свой новенький бокфлинт, а последний, сослуживец Саша, был из числа людей, которые очень мало говорят, но очень много делают, пока говорят другие. Кроме того, он охотился всего третий сезон, был, так сказать, начинающим. Мой охотничий стаж составлял почти тридцать пять лет, я много проблукал в камышах Приазовья, меня не так уж легко можно было споить, и в конце концов в эту дыру всю компанию затащил я. Я был опытен и предусмотрителен, поэтому собрал вокруг себя четверых несовершеннолетних и сказал:
—    Скоро, хлопцы, здесь будет очень много взрослых мужиков, многие из них будут очень пьяными и будут много и громко материться. — Я сделал паузу и стал думать, что же я все-таки хочу сказать по поводу этого, действительно… Но меня выручил мой молчаливый сын.
—    А мы не будем слушать! — выпалил он решительно.
—    О! — обрадовался я. — Именно. Ну не убивать же этих скотов?..
Обустройство лагеря заняло полчаса. За это время машин и людей на полуострове прибавилось. Затрещали акации в посадке, задымили костры. Кто-то уже истерически хохотал. У наших соседей гориллоподобный парень с лицом Терминатора, схватив за ноги, заботливо оттащил павшего товарища подальше от тлеющих углей. «Пойдем на лиман глянем», — сказал я Виктору-
Пока шли к бывшему пирсу, на поляне, рыча двигателем, остановился бортовой КамАЗ, и камуфлированные люди из подъехавших легковушек стали выгружать из него лодки и мебель.
Трапезничать на расстеленных на траве плащах давно стало не модно.
По Кущеватому гуляли серые волны! Лиман был километра два-три в ширину и раза в четыре больше в длину. Кое-где от середины до противоположного берега поверхность россыпью точек усеивали стаи лысух числом в несколько сотен. Я вообще-то ожидал большего.
—    Глянь, сколько лыски, — улыбнулся добродушный Виктор.
—    Немного, — покачал я головой. — Судя по рассказам и сведениям прошлых лет, птицы должно здесь быть ну хотя бы раз в десять больше.
—    Нам хватит! Че нам, на шулюм не хватит, что ли?
—    Да о чем речь… Я просто пацанам хотел показать — пусть популяют хоть по лыскам вволю. Если так дело пойдет и дальше, лет через десять даже вот это, — я ткнул пальцем в лиман, — им только вспоминать придется…
Через лиман шла моторка, разбрызгивая белые усы волн бортами. Стаи лысух разбегались по ее ходу, перемещались. Пролетело несколько стаек уток, по виду — красноголовиков. Продрогнув на ветру, мы вернулись к машинам. На стане все было уже обустроено, лишь Сергей возился с палаткой. У него была отличная палатка, устанавливающаяся без кольцев и веревок — посредством пружинящих стальных дуг, защелкивающихся изнутри по типу зонтика, но сделать это оказалось не так просто. Сейчас Сергей Георгиевич, стеная, ворочался внутри брезентового балахона, вспоминая мать палатки, конструктора и изготовителя поочередно.
—    Сережа, — участливо спросил я, — не забыл ли ты правило, единственно при выполнении которого и ставится твоя палатка? Не забыл ли ты, как мы с тобой нарушили это правило и битый час барахтались в темноте, пока не попадали и не уснули под грудой брезента?
«Да не пил я ни капли! — в бешенстве высунул голову в дверной разрез бывший капитан. — Просто она…» Он снова исчез, но минут через пять конвульсивных движений и стонов из дряблого брезентового конуса раздался щелчок и туго натянутая палатка предстала во всей своей рациональной красе.
Скоро все собрались за скатертью-самобранкой. Закусывая, я с интересом поглядывал на прибывающие экипажи, и особенно на лодки охотников. Мой «Армагедон» совсем недавно «сошел со стапелей», и страсть к судостроительству еще не полностью угасла у меня в душе. После трех стопок водки я даже утвердился во мнении, что на следующий год, учтя все недочеты в проектировании, построю новый ковчег.
Лодки появлялись из-за косогора на крышах авто или на прицепах, килевые и плоскодонные, транцевые и «обоюдоострые». Были и байдарочного типа, и одно фирменное каноэ. Расцветка плавсредства тоже не грешила однообразием. Здесь было все — от туманных разводов, сделанных при помощи пульверизатора, до экспрессионистской мазни половой краской по лягушачьим бортам. Больше всего мне понравилась зеленая ромбическая сетка из узких полос, перекрещивающихся на темном фоне: в камышовой стенке она, пожалуй, будет наименее заметной. Но вот поздней осенью, когда камыш пожелтеет… Так что на первое место по раскраске я уверенно поставил свое детище, на бортах которого красовался камуфляж штурмового вертолета МИ-24. Но когда мимо нашего бивуака протарахтел ЛУАЗ с лодкой наверху, я открыл рот. Виктор, не поняв моей реакции, с тревогой спросил:
—    Забыл ружья или патроны?..
—    Нет, Витя, — покачал я головой. — Оглянись и посмотри на всплеск человеческой фантазии.
Оглянулись за нашим столом все, даже четыре подростка.
На салатного цвета бортах посудины были нарисованы большие светло-серые гуси с красными лапами и носами, как на лубочных картинках. Между гусями равномерно красовались оранжевые круги величиной с апельсин. Все это омывалось волнами в виде извилистых синих линий. Кое-где для полной схожести с природным фоном были нарисованы пучки темно-зеленой травы.
—    А… эти… мандарины зачем? — спросил сослуживец, макая пучок зеленого лука в соль.
Я не сумел найти какого-либо ответа, поэтому в свою очередь спросил:
—    А гуси?..
Бывший капитан пожал плечами, как человек, которого нельзя уже ничем удивить, а Виктор примиряюще поднял рюмку и генеральским тоном сказал:
— Ну… за гусей!
Потом мы всем скопом перетаскивали мою лодку и мотор к воде, затем мотор обратно к палатке, чтобы не украли ночью. Дальний пока свободный угол поляны заняла компания, прибывшая на двух «навороченных» «Нивах» и громадном перламутровом джипе.
Когда нам удалось уложить спать пацанов, было уже темно и неуютно. Вокруг гулял ветер, раздавались ржание и громкий мат, гудели паяльные лампы и слышался топот резиновых сапог.
Утомленные долгой дорогой компаньоны скоро заснули, не обговорив толком наши утренние действия. Утомленный совсем по другой причине бывшии капитан спал уже давно, и, глядя на его торчащие из палатки ноги, я опасался, что — мертвым сном. Отойти от тепла костра и проверить, так ли это, было лень, и я еще долго сидел в ночи, вздрагивая от взрывов гомерического хохота, раздававшихся из темноты, и тупо убеждал себя, что приехал в это исключительно богатое кашкалдаками место единственно, чтобы угодить товарищам, потому что утку на открытие искать — дохлое дело, а лыска — вот она, пожалуйста, бей, коли желание есть. Потом, завернувшись в плащ, заснул, привалившись к стенке палатки.
Проснулся, как показалось, рано. Было темно, но я сразу увидел, что одной нашей лодки нет. Украли? Вряд ли… но все может быть. Вставать не хотелось, будить ребятню — жаль, капитана — бесполезно. Ветер так и дул, холодный, надоедливый, неуютный. Я подошел к «Волге» и позвал Виктора. Он вылез, открыл багажник, и в его освещенном лампочкой нутре я увидел то, против чего перспектива плыть сейчас с полусонным сыном в лодке по волнам ветреного лимана показалась просто глупой. Свертки с закуской лежали аккуратно между блестящих боков бутылок с пивом. Безусловно, будь я один — непременно поплыл бы на охоту, но с ребятней сонной…
—    Лодки одной нет, Витя, — сказал я, открывая захолонувшее пиво.
—    Как — нет? — зябко поежился он.
—    «Армагедон» и моя складная тут, а Сашкиной нет.
—    Надо ему сказать…
Я подошел к машине сослуживца и постучал в окно. Дверь открылась, высунулась голова его сына.

Похожие статьи по выживанию:

Добавить комментарий

536
Метки: , , , , , ,

Сайт «Выживание в дикой природе», рад видеть Вас. Если Вы зашли к нам, значит хотите получить полную информацию о выживании в различных экстремальных условиях, в чрезвычайных ситуациях. Человек, на протяжении всего развития, стремился сохранить и обезопасить себя от различных негативных факторов, окружающих его - холода, жары, голода, опасных животных и насекомых.

Структура сайта «Выживание в дикой природе» проста и логична, выбрав интересующий раздел, Вы получите полную информацию. Вы найдете на нашем сайте рекомендации и практические советы по выживанию, уникальные описания и фотографии животных и растений, пошаговые схемы ловушек для диких животных, тесты и обзоры туристического снаряжения, редкие книги по выживанию и дикой природе. На сайте также есть большой раздел, посвященный видео по выживанию известных профессионалов-выживальщиков по всему миру.

Основная тема сайта «Выживание в дикой природе» - это быть готовым оказаться в дикой природе и умение выживать в экстремальных условиях.

SQL - 19 | 1,438 сек. | 10.96 МБ