На засидках

Ехать по хорошей полевой грунтовой дороге после
снегопада — особое удовольствие. Машину легко и плавно качает, словно
на широких морских волнах, иногда заносит, и тогда слегка замирает
сердце, где-то внутри тебя приятным зябким вихорьком пробегают иголочки
сладкого страха: с одной стороны дороги — глубокая борозда, проделанная
еще осенью блестящим лемехом мощного трактора, отсекающая поле озимых
от проселка, с другой — мелькающие совсем близко стволы дубов и акаций
густой лесополосы.

Дорогу я знаю хорошо, несколько раз до снега проезжал по ней, поэтому
совершенно бессмысленно позволяю себе разогнать машину до семидесяти —
на большее моя лихость не способна, трусливое благоразумие одерживает
над нею верх и заставляет убрать ногу с педали газа. Да и произвести
впечатление своим лихачеством сейчас не на кого, в машине кроме меня
только сын, удивить которого можно, только если на полном ходу открыть
дверь машины, стать на подножку и, держась правой рукой за руль,
выстрелом из ружья с левой сбить летящую ворону. Ему тринадцать лет
исполнилось весной, общение со сверстниками и обмен видеопродукцией
сделали свое дело. Но зараза охотничьего счастья благодаря
многочисленным прививкам все-таки, кажется, прочно загнездилась в его
душе, и я неразумно прощаю ему многое. Или, может быть, прощаю разумно?
В принципе он ведь не делает ничего, что нельзя понять и простить. Он
хороший сын.
Поля вокруг засыпаны снегом, белый простор кружит голову. Длинная скирда ячменной соломы у перекрестка посадок прикрыта снежной попоной, на дальнем ее краю неподвижной темной каплей сидит канюк, оглядывая свои угодья. Еще две птицы кружат вдали над люцерной, сторожа в торчащих из-под снега стебельках быстрый мышиный промельк. Скоро, как только отгорит заря, канюков сменят совы, бесшумными лепестками порхающие в ночи.
Небо над белой степью чисто-голубое, на западе, в той стороне, куда мы едем, его золотит коснувшееся горизонта солнце, и я знаю — ночь будет сказочная: тихая, звездная, гулкая… Идеальная ночь для засидок — непоказушной, потаенной охоты, когда неуловимый шорох заячьих лапок в заснеженной посадке слышен за полсотни шагов, а неожиданная возня мышей в присыпанной белым пухом подстилке из дубовых листьев заставляет внутренне вздрогнуть. И лай собак на далеком хуторе, и чей-то выстрел в темноте на краю земли… Часто видишь мгновенную вспышку, ударяющую по звездным небесам, и начинаешь считать: раз, два… семь… Тук! — долетает звук выстрела. Скорость известна, время тоже, перемножаем… до края земли, оказывается, всего-то километра два с небольшим… Или больше. Когда как. И это не всегда чья-то удача, это не кто-то, вызволив ладонь из теплого нутра меховой варежки, дернул за стылый спусковой крючок, направив ствол в живое серое пятно на снегу — просто в хуторе пацаны балуются взрывпакетами. Новый год скоро!
Но сейчас праздник уже позади, и это четвертая наша поездка. Пустыми не возвращались, но Косте никак не везло. Не выходили на него ни лисы, ни зайцы, как ни старался я. Это первые его охоты на засидках, и мне очень хотелось, чтобы полюбилась ему сия забава, чтобы ждал он, как и я, с нетерпением нечастого и непостоянного у нас снега и с дотошностью и тщанием готовился к ней, придумывая и специальный стульчик для долгого сидения, и удобную одежду… Правда, с таким помешанным на охоте батькой ему, кажется, ничего придумывать не придется. Все у нас есть — и удобные раскладные алюминиевые кресла с подлокотниками и спинками, и комплект легкой и теплой одежды с валенками с прорезиненной подошвой, и даже самодельные лазерные прицелы, для которых я приспособил купленные на рынке «лазерные указки». Правда, до практического применения их дело пока не дошло: лунные светлые ночи не требовали никаких «наворотов» на наши гладкостволки.
Но на засидках Косте не везло. Я, добывший на этой охоте за свою жизнь не один десяток зайцев и лисиц, делал все, чтобы парень если не подстрелил, то хотя бы насмотрелся на мышкующую лису или неторопко прыгающего на жировке русака, но ничего не получалось.
Я усаживал сына в самые лучшие места, куда сам бы сел, и уходил в сторону, садился без всяких оглядок и прикидок где-нибудь на краю лесополосы и ждал, когда с Костиной стороны донесется выстрел. Стояла тишина. Потом ко мне прибегал заяц, я задумчиво поднимал ружье и стрелял, целясь, каюсь, не особенно тщательно. Русак образцово падал, взбрыкнув ногами. После этого я еще сидел час и два и, когда тишина ночи начинала мне надоедать, поднимался и шел к сыну. Может, он спит там? Как в таком месте не быть зайцу — снег весь истоптан косыми во всех направлениях!
Но нет, Костя не спал — при моем приближении из темноты посадки появлялась мальчишеская фигура в длиннополой пятнистой шубе.
—    Ничего не видел?
—    Нет.
—    Ну как нет, как нет? Место-то какое — и зеленя рядом, и люцерна, тут дорога неезженая, вдоль нее полоса бурьяна. Должен заяц тут бегать, обязан.
—    Нет. А ты?
—    Да я-то взял… А ты? Неужели ничего не видел? Ни лисы, ни зайца, ни далеко, ни близко?
—    Нет.
Что ты будешь делать! Ну не шел на сына зверь! И так три раза.
На четвертый раз я занервничал, почти запаниковал. Взял бутылку перцовой настойки и поехал к нашему охотоведу. Сам точно не знал, зачем. Вроде как совета спросить. Или, скорее, поплакаться на невезуху. Дожил, в общем. А то забыл, что сам не так мало ночей просидел впустую, — бывает ведь, отвернется удача, не все же коту масленица. Да, но не три же раза подряд! Да еще с сыном — в период, так сказать, становления его как охотника. Тут любой отец задергается. Ну, не любой, конечно…
Было воскресенье, и охотоведа дома я застал. Он ходил вокруг свежеприклепанной «Казанки», и я с радостью понял, что «обмыть» отремонтированное судно Алексей Маркович не откажется .
Конечно, одной перцовой настойкой не ограничилось, и в конце концов я с ужасом понял, что не могу объяснить, зачем, собственно, пришел, а главное, что это ни в коей мере не требуется. Просто встретились два мужика — пообщаться, поговорить «за жизнь»… Охотовед заканчивал полуторачасовой рассказ о том, как он, работая прежде на автобазе, возил на КамАЗе груз фруктов аж в Удмуртию — зимой, в страшный, невиданный на Кубани мороз, как пробирался по дороге, представлявшей собой снежное ущелье с отвесными стенами, на которой невозможно было развернуться большой машине, — и лишь тогда, видимо, из-за упомянутого снега я и вспомнил цель своего визита.
—    Алексей Маркович, — начал я неуверенно. — Вот послушай и помоги моему горю, если сможешь — советом, или как еще…
—    Ну что, думаю, придется ночевать на этой долбанной дороге, — продолжал свое повествование охотовед.
—    Ты понимаешь, езжу с сыном на засидки — не выходит на него заяц, хоть убей, а сажаю его в самых лучших местах — ну просто стопроцентных…
—    …в кабине тепло — печка! — сказал охотовед. — Утром доехал до какой-то станицы… то есть… деревни, хлеба достал. Консервов у меня валом, а хлеба жители дали. Они хорошие, удмурты…
—    Слушай, — вдруг споткнулся я о новую мысль. — А как же ты не поморозил эти… каких, — я большим и указательным пальцами показал нечто круглое. — В такой-то мороз…
—    Ты что! — весело хлопнул меня по плечу Алексей. — В кабине Ташкент, печка ведь работает!
—    Да я имею в виду фрукты. Они же в кузове…
—    Ну ты даешь! — засмеялся охотовед, бывший экспедитор. — У меня ж рефрижератор — автономный двигатель поддерживает нужную температуру. Ты че хотел — по охоте что-то?
Я объяснил. Охотовед задумался на три микросекунды.
—    Ну и че ты хочешь?
—    Спросить — почему на моего хлопца не выходит заяц. Так он и к охоте охладеет, не дай Бог. Я переживаю.
Более дурацкого вопроса Алексей Маркович, наверное, еще не слышал.
—    Ты че, недавно охотишься, что ли? — покосился он на меня.
—    Ну куда, куда еще ехать?.. — горестно молвил я.
—    Че, не знаешь? — задумчиво сказал охотовед, глядя в удмуртскую даль. — Поезжай… куда-нибудь. А там у них медведи, понял! Прямо в лесу спят в берлогах из снега, да! Жрать захотят мяса, удмурты-то, соберут колдон человек десять, кто с ружьем, кто с колом, медведя выгонят и убьют. А ты заяц… Если услышишь где «Вихрь» недорого — скажи. Или хотя бы «Нептун»…
Закат все больше алел, и огненный туманный шар коснулся причудливо изогнутых верхних ветвей акаций в лесополосе, которая выбегала наперерез нашей дороге. За ней вправо покатилось огромное поле стерни. Сейчас белесая, серовато-желтая щетина стеблей засыпана снегом, из-под него густо торчит короткий ежик соломинок.
Дороги вдоль посадки нет, но кюветная насыпь вдоль нашего пути в этом месте сглажена, и я, сбросив газ, сворачиваю на поле и еду по нему, прижимаясь к полосе бурьяна у подножия деревьев американского ореха, на голых ветвях которых еще висят кое-где круглые коричнево-черные морщинистые плоды. Через два километра посадка заканчивается, не добежав тридцати шагов до поперечной, очень старой тополевой полосы. Некоторые деревья в ней упали от старости, времени или болезней, их густо заплела колючая поросль ежевики. За тополиной грядой в углу озимого поля — скирда соломы. Я подгоняю машину, проехав узкой просекой, к ее желтому полузаснеженному боку и останавливаюсь.
Тишина. Очень тепло. Снег мягко липнет к резиновым подошвам валенок, от рубчатого протектора заднего колеса отваливается белоснежная шоколадка и бесшумно падает в свежеотпечатанную колею. Замечаю несколько русачьих следов и молча указываю на них Косте. Он тоже молча очень серьезно кивает. Он в черных валенках с галошами, длиннополой леопардовой женской шубе, двойной вязаной шапочке. Он собирает ружье, внимательно просматривает и рассовывает по карманам несколько патронов, вешает на плечо сложенное кресло. Мы готовы идти. Это недалеко — в сотне метров, в тополиной посадке, вдоль которой по краю поля тянется заснеженная дорога, — широкий разрыв, деревья отсутствуют. К белой поляне через соседнее поле подходит неширокая полоса леса из ясеней и кленов, густо заросшая понизу курчавым бурьяном. Я усаживаю сына с краю двадцатиметровой просеки, определив наилучшее место после минутного раздумья. Луна будет у парня сзади, скрывая его тенями деревьев, перед ним — широкий прогал, справа к нему подходит посадка, с обеих сторон — кормовые поля. Я не знаю, не могу представить лучшего места для засидки. И лучшее подтверждение этому — множество заячьих следов. Почти все они тянутся через просеку — здесь настоящий русачий проспект, — и проходит он в пятнадцати шагах от алюминиевого кресла, которое я прочно установил у подножия огромного тополя, втиснув в кустарниковую поросль.
Я заломил ветки на нужной высоте вокруг засидки и, отойдя на пару шагов, задерживаюсь. Сын усаживается, подтыкает полы бабушкиной шубы, заряжает ружье, а я стою рядом и наслаждаюсь тем, что все предусмотрел и ничего уже добавить нельзя и менять не требуется. Я только чувствую слабую потребность что-то сказать, хотя понимаю — все уже сказано не раз, и надо ли повторять?
Я, пятясь, отхожу по русачьему проспекту и пытаюсь убедиться в непогрешимости собственного решения. Нагибаюсь к снегу на высоту заячьего роста и смотрю на место засидки. Пятнистой шубы не видно в черно-белом сплетении ветвей и снега. Понимаю, что мои телодвижения — это уже перебор, нельзя вести себя так — уж слишком дотошно я… — и, махнув рукой, ухожу назад, в сторону машины. Мне почти все равно, где устроить свою засидку, — почему-то я знаю, что и в эту ночь добуду «своего» зайца к сотне других, битых прежде, и радости мой трофей доставит мне гораздо меньше прежних, потому что сейчас мне нужен другой заяц — застреленный совсем не мной, а моим сыном, хотя для этого мне и пришлось сделать почти все…
Интересное слово «почти». Сколько в нем надежд, разочарований и горечи. Когда ты сделал все, что мог, для достижения какой-то цели и почти достиг ее — и все-таки не достиг. Выходит, сделал-то не все, а почти все… Что-то мог еще, чего-то не предусмотрел… И зряшные обиды на самого себя потом — не утешение. Охота — азартное занятие, но и в свои сорок пять начинают доставлять удовольствие академически выверенные варианты, закономерные результаты. Что поделаешь — охотничий опыт требует воплощения!.. Хотя, наверное, у кого как…
Я подхожу к одиноко стоящей, словно сгорбившейся от скуки и холодной сырости машине, открываю дверь и достаю из ее начавшего стыть нутра свое кресло, ружье и патроны. Я не спешу, потому что основное на сегодняшний вечер я уже сделал. Усадил в самом лучшем месте сына. А то, где сделаю свою засидку я и застрелю ли тяжелого, одетого в пушистый мех русака, а может, ярко-рыжую с белым подбородком и серо-черным животом лисицу, — не имеет почти никакого значения. Я совершенно не волнуюсь из-за этого. Поэтому мне и повезет. Так всегда бывает: волнуешься, переживаешь, весь издергаешься — а удачи нет как нет, не любит она чрезмерные переживания, а уважает холодный расчет, светлую голову и отсутствие нервозности.
Однако уже совсем стемнело, вверху густо и ясно вызвездило, а я все стою возле машины и курю белоснежные московские сигареты «Лимитед-Дукат», и совсем не спешу идти в засаду на кубанских степных русаков. В прошлую охоту я подстрелил двух. Мой сын — ни одного.
В том, что в прошлую охоту, не сходя с места, я застрелил двух отличных русаков, нет ничего особенного — известны случаи и «покруче», — но интерес в том, как это случилось.
Говорят, что заяц вообще — дурак, а ночью — особенно. С первым я соглашаться не хочу, но то, что ночью он не пуглив до абсурдности, — истинная правда. Если, конечно, не настеган неоднократными попытками снять с него шкуру и засунуть в духовку в окружении сметанного соуса.
Из прошлых охот могу припомнить случай, когда русак, пробегая не спеша у самых моих ног, приостановился и понюхал валенок! Я не убил этого зайца только потому, что сидел в тот вечер в расчете на лисицу, заяц мне был не нужен. И зря стрелять не хотел. Хотя русачишку при определенной ловкости можно было просто пристукнуть концами стволов.

Похожие статьи по выживанию:

Добавить комментарий

610
Метки: , , , , , ,

Сайт «Выживание в дикой природе», рад видеть Вас. Если Вы зашли к нам, значит хотите получить полную информацию о выживании в различных экстремальных условиях, в чрезвычайных ситуациях. Человек, на протяжении всего развития, стремился сохранить и обезопасить себя от различных негативных факторов, окружающих его - холода, жары, голода, опасных животных и насекомых.

Структура сайта «Выживание в дикой природе» проста и логична, выбрав интересующий раздел, Вы получите полную информацию. Вы найдете на нашем сайте рекомендации и практические советы по выживанию, уникальные описания и фотографии животных и растений, пошаговые схемы ловушек для диких животных, тесты и обзоры туристического снаряжения, редкие книги по выживанию и дикой природе. На сайте также есть большой раздел, посвященный видео по выживанию известных профессионалов-выживальщиков по всему миру.

Основная тема сайта «Выживание в дикой природе» - это быть готовым оказаться в дикой природе и умение выживать в экстремальных условиях.

SQL - 20 | 1,737 сек. | 11.45 МБ