Простыночка

Игорь АЛЕХИН

—    И что, там и ночевать есть где? — спросил Алексей, когда мы
подъехали к развилке дорог на границе колхозных полей и плавневых
лугов, щетинившихся сырой желто-серой травой с редкими гривками мелкого
тростника. Поля, а вместе с ними и хорошая дорога, если таковой можно
назвать отсыпанную гравием полосу шириной метра в три, оставались в
стороне, а нам нужно было сворачивать направо на истерзанную тракторами
и грузовыми вездеходами извилистую черную ленту, убегавшую по целине к
мутному горизонту.

—    Ну, наверное,— неопределенно пожал я плечами.— Сказала —
приезжайте… Мужик у нее вроде в курсе местных дел, расскажет, мол, и
покажет. А так — сам знаешь…

—    Ну да, понятно, — кивнул Алексей, закуривая. — На словах-то оно
все хорошо, а на деле… Мне вообще не везет в этих плавнях, хоть убей.
Как поеду, вечно что-нибудь не так — то погоды нет, то дичи нет, то не
в то место приехали.

Я заглушил двигатель, и машина замерла на развилке, словно раздумывая,
стоит ли нырять в эту безобразную грязную колею навстречу непосильным
потугам и неизвестности.
—    Мне тоже не везет,— сказал я мрачно, глядя на появившиеся на стекле мелкие дождевые капли.— И сильно вас не уговаривал. Так что ежели сомнения есть — ради бога, рванем по нормальной дороге, ну хоть на Степную, карасей половим, да охота, глядишь, будет. Возьми и повали завтра гусь как из рукава. А рвать мою старуху в этом болоте,— я ткнул пальцем в сторону земляного месива,— не придется.
—    Да нет, чего там, — откликнулся с заднего сиденья Павел,— раз уж проехали… сколько мы уже намотали?..
—    Сто шестьдесят пять,— буркнул я, взглянув на спидометр.
—    Раз уж проехали столько, то уж эти оставшиеся… сколько еще осталось?
—    Километров десять, сказал я, закуривая.
—    То уж десять километров само собой надо преодолеть. Логично?
—    Да пошел ты со своей логикой…— улыбнулся я, выпуская дым в форточку,— Я, что ли, начал? Леша вон расплакался: «Не везет-от вечно, как поеду в эти пла-авни…»
— А я что? — вскинулся Алексей.— Я вообще говорю… Поехали давай. Вот завалю завтра пару гусачков не в кипеть, и уточек десятка два, да зимних, тяжеленьких, зажиревших,— вот тогда и сезон закрывать можно.
Я кивнул, завел машину и на пониженной скорости сполз с дорожной насыпи в месиво из черной земли и воды.
Прошлая охота в этих места не была удачной. Добычей оказались лишь чирок, которого я неспортивно застрелил сидящим на луже у бровки камыша, да енот. С ним вообще вышла хохма. Пробираясь по негустому и невысокому тростнику в поисках какого-нибудь плеса, я вышел на широкий прокос и зашагал по колее, проделанной тракторами, возившими скошенный тростник на камышитовый завод. Дожди тогда еще не начались, шагать было легко, и поэтому я удивился, когда мой правый сапог вдруг прочно застрял в редких стебельках, обрамлявших колею трав. Простая трава, не залом тростника, так прочно захватила ногу, что я разозлился и дернул сильнее. Бесполезно! Сапог словно привязали. Наклонившись к земле, я понял, что это, действительно, так, — ногу мою намертво схватила петля из многожильного тонкого тросика. Другой конец был при помощи самодельного вертлюжка из отрезка трубки и двух гвоздей прикреплен к вбитому вровень с поверхностью земли колу. Усмехнувшись и освободив ногу из этой ловушки для енотов, я зашагал дальше.
Вскоре я свернул с прокоса и углубился в плавню. Иногда останавливался и слушал — не донесется ли утиный крик, который вывел бы меня к лиману или плесу. Но было тихо вокруг. Проплутав часа два, я вышел на очередную крохотную полянку-прореху в тростнике и вдруг увидел лежавшего в двух шагах в траве енота. Он, видимо, грелся на нежарком солнышке и не успел удрать. А может, просто не захотел — с енотовидными собаками такое бывает, особенно в местах, где их не беспокоят. А это, видимо, и было такое место. Во всяком случае, мне повезло. Не долго думая, я вскинул ружье и выстрелил. Зверь обмяк. Я подобрал вылетевшую гильзу, а заодно и выпавший на землю патрон (полуавтомат мой страдал хроническим недержанием патронов, излечить которое не смогли не только я и мои знакомые, но даже наладчики ТОЗа, куда я специально ездил), повесил ружье на плечо и поднял енота за заднюю лапу. Зверь был очень красив и очень тяжел. Ни рюкзака, ни сумки или тороков, ни даже куска веревки у меня с собой не было, поэтому я решил нести енота в руке. Сделал шаг, но зверь вырвался из руки и шлепнулся в траву. «Ну и тяжел ты, братец!» — подумал я и поднял его. Шаг — и опять я почувствовал, как какая-то сила непреодолимо тянет добычу из моих рук. И тут только я заметил металлический тросик, уходивший от шеи зверя в траву. Енот был в петле, я стрелял его привязанного! Ну что ж… Оставалось, как и в случае с ногой, покачать головой и усмехнуться.
Потом я вышел из тростников на широкие луговины, где позорно промазал по двум здоровенным русакам. Первый выскочил в десяти шагах из поросли пижмы и каких-то ярко-желтых цветов, прижал уши и понесся по дикой траве, а я бездарно и бездумно выпалил в его сторону, а затем все давил и давил на спуск ружья, ловя мушкой мельканье русачьих ушей над луговым разнотравьем. Но проклятый полуавтомат молчал, выплюнув не понравившийся ему патрон.
Я челноком проходил оставшуюся часть луговины, решив привезти с этой несостоявшейся охоты хоть зайца, но неподалеку на блистающие под солнцем лужи сел табунок гусей, и я решил их скрасть. Я прополз в высокой мягко-колкой траве метров сто и увидел, что гуси сидят на чистых лужах, возле которых нет ни клочка травы, и что максимум возможного — это выстрелить по сидячим метров за восемьдесят из бровки травы, за которой начинался голый солончак.
Я, лежа в траве, перевернулся на бок и заменил в стволе нолевку на мелкую картечь, приподнялся посмотреть, не улетели ли гуси, и в этот миг рядом в траве вскочил заяц. Я перекинулся в положение сидя и выстрелил, выцелив русака, когда он уже скрывался. Взбрыкнув задними лапами, заяц исчез. «Так-то лучше,— удовлетворенно подумал я.— Этих гусей еще добудешь ли, а зайчик вот он…» Но сколько ни прохаживался потом по тому месту, где последний раз мелькнули русачьи лапы, так и не нашел даже клочка шерсти. Очевидно, и этого зайца я тоже промазал.
С полчаса я простоял в закрайке камыша возле тех луж, где садился гусиный табунок, но ни близко, ни далеко больше гусей не было, и, застрелив присевшего у лужи одинокого трескунка, я засобирался домой.
Проезжая под вечер окраину небольшой станицы, я остановился подвезти женщину, «голосовавшую» на обочине. Попутчица оказалась шустрой и разговорчивой.
—    А ты шо ж — на охоту, сынок? — оглянувшись на заднее сиденье, спросила она.
—    С охоты,— покивал я.
—    Ну я и имею в виду, — сказала женщина.— Ото ж еще горе, ой-е-ей…— Она горестно покачала головой, словно говорила о войне.
—    Че ж горе-то? — улыбнулся я, хотя и знал — «че ж».
—    Так а як же — лихо-то пытать у тих камышах,— убежденно сказала она, махнув рукой.— И убьешь ще чего — неизвестно, а гроши точно тю-тю…
Я, продолжая следить за дорогой, почесал затылок.
—    Ну понятно… дорогое удовольствие — ездить сюда почти за двести километров. А что делать, если хочется?..
Я покосился на женщину. Она понимающе улыбнулась:
—    Так ото ж и горе — хочется им… Сам-то наловил чего?
—    Та можно сказать — ничего. Уточку одну, да енота пришиб по случаю.
—    Но и то хоть. На утку, гуся ще рано, позже пойдеть.
—    А когда позже — к зиме?
Я вздохнул. Зима была не так уж далеко, а торопить время, как когда-то в молодости, с годами желания становилось все меньше.
—    Ага, особенно как снежок будэ. У прошлом годе мой как-то хорошо набыв, еле до хаты допэр. Мешок крапавяный качок да гусака ще. Оно с вечора снегу насыпало, так вин загорывся, побиг до сменщика своего, подменился на работе и давай патроны заряжать. А я ему простыночку уголком сшыла — шоб нэзаметно було его… Ну и набыв хорошо, о цэ дило.
—    Так чо ж, как похолодает, можно приезжать? — с улыбкой спросил я.
—    Конечно, приезжай, мужик мой можэ дажэ и сводит, вин уси миста знае в тих плавнях. Погоду слухай по радиву бо телевизору — як на Сэвере прижмуть морозы — так птыця скоро тут и будэ,поняв?
Я покивал, поблагодарил Марию Ивановну за приглашение и советы и, высадив ее в Калининской, куда она ехала к родстсвенникам, поехал домой.
Как водится, отчет об этой охоте в ближайшие дни стал достоянием моих знакомых, несмотря на то, что хвастаться было решительно нечем. Рассказы соратников тоже удручали убогостью содержания. Но если я, по крайней мере в своем повествовании, шел плавневыми лугами под синим небом, утопая по колени в пышном разнотравье, потряхивая енотовой шкурой и походя постреливая по выметывавшим из травы широкоспинным малопуганым русакам, кося глазом на гусиные табунки, рассевшиеся на недалеких лужах, то описание их охот было настолько прозаичным, что позволяло мне снисходительно улыбаться и вставлять едкие замечания. Единственное, чем могли быть удовлетворены мои собеседники и что несколько охлаждало тлевшую у них внутри зависть, было то обстоятельство, что бензина за прошедшие выходные в перерасчете на душу участника охотничьих вояжей они потратили раз в десять меньше моего. Однако я старался позлить их тем, что внушал, насколько мне это безразлично. «Ребятки дорогие, — ласково и мудро говорил я. — Поймите, я уже вышел из того возраста, когда поездка на пруд пятой бригады за пятнадцатиминутной утрянкой или вечоркой может доставить мне хоть какое-то удовольствие. От ваших эрзац-охот у меня тоска на душе, и больше ничего. Вон Миша говорит, мешок кукурузы на поле насобирал. На Бураковке поле убраное, так он вечером — туда. Прозевал, говорит, пару крыжнеи, зато мешок початков насобирал. А я думаю, ежели бы он в небо вообще не пялился, а больше себе под ноги глядел, так оно еще и лучше — смотри, и второй мешок набрал бы. Но и один неплохо, верно? Теперь утром — прямо туда, и ружье можно не брать. Разве что конкурентов пугануть, которые тоже за кукурузой заявятся… А в сентябре на голубей по подсолнухам — красота! Зашел в середину поля, профиля вяхириные выставил, чтобы потом ружье отыскать, прислонил его к стебелькам и занимайся делом — шляпки рви, в кучу сноси да палкой обмолачивай — вот и с постным маслицем будешь… Да мало ли в наших богатых полях найдется занятий для серьезного охотника! Не зевай только».

Похожие статьи по выживанию:

Добавить комментарий

678
Метки: , , , , , ,

Сайт «Выживание в дикой природе», рад видеть Вас. Если Вы зашли к нам, значит хотите получить полную информацию о выживании в различных экстремальных условиях, в чрезвычайных ситуациях. Человек, на протяжении всего развития, стремился сохранить и обезопасить себя от различных негативных факторов, окружающих его - холода, жары, голода, опасных животных и насекомых.

Структура сайта «Выживание в дикой природе» проста и логична, выбрав интересующий раздел, Вы получите полную информацию. Вы найдете на нашем сайте рекомендации и практические советы по выживанию, уникальные описания и фотографии животных и растений, пошаговые схемы ловушек для диких животных, тесты и обзоры туристического снаряжения, редкие книги по выживанию и дикой природе. На сайте также есть большой раздел, посвященный видео по выживанию известных профессионалов-выживальщиков по всему миру.

Основная тема сайта «Выживание в дикой природе» - это быть готовым оказаться в дикой природе и умение выживать в экстремальных условиях.

SQL - 23 | 0,694 сек. | 11.46 МБ