Схватка

Валерий ЯНКОВСКИЙ

За снежным гребнем мелькнула радужная тень; показалась освещенная
солнцем пушистая голова зверя. Но в следующий миг стало ясно: меховая
шапка, а там и розовое от мороза лицо брата Юрия. Мы столкнулись нос к
носу совсем неожиданно, ибо утром вышли в разных направлениях. Так
случается, вероятно, только на охоте, где поведение зверя диктует свои
неисповедимые пути. То уводят в непредвиденную сторону следы, то вдруг
выдаст лесную тайгу полевой бинокль: «высветит» на далеком косогоре
рыжее, серое или черное живое пятнышко. И зверобой спешит и крадется в
негаданом направлении. Так случилось и в это яркое февральское утро.
— Ого, какие панты! Если бы не зима, можно подумать, что настоящие! — Юрий довольно улыбался. Сквозь ячейки сетчатого рюкзака за плечами проглядывала крупная голова козла с покрытыми серым пушком весенними рогами, которые, конечно, во сто крат дешевле оленьих, но все же представляют известную ценность у корейских аптекарей.
Настроение у обоих было приподнятое. Еще бы: небо бездонно голубое, солнце во все лопатки, влажный южный ветер насыщен терпким запахом не замерзающего у берегов Кореи моря. Мы закончили сезон большой охоты в суровой маньчжурской тайге, и эта февральская вылазка на коз казалась прогулкой. Покрытые сосной и корявым монгольским дубом хребты сбегают здесь до самого берега моря, неподалеку автомобильное шоссе, часты крестьянские фанзы с теплыми канами и приветливыми хозяевами (это тебе не затерянная в таежных дебрях бязевая палатка с жестяной печуркой, и температура часто минус 25—ЗСГ с ветром)…
Мы решили, что пора поворачивать к дому, фанзе старого знакомого Кима по кличке Аха-Чирон. Ходить вдвоем у нас было не принято — лишний шум. Я взял левее, брат параллельно, справа, ниже. Расстояние между нами постепенно увеличивалось, как вдруг впереди, совершенно неожиданно с лежки вскочил небольшой кабан. Рюхнул, метнулся вперед и скрылся в глубоком овраге. Мы, как две борзые, опрометью бросились вдогонку в расчете увидеть зверя, когда он станет взбираться на противоположный склон. Мчались, прыгая через валежины и камни, взрывая снег. Краем глаза я  видел  мелькавшую шагах в пятидесяти мохнатую шапку брата, как вдруг заметил, что он, запнувшись за что-то, ласточкой летит в воздухе! Сразу потерял его из виду, но расслышал совершенно спокойное:
—    Когда отстреляешь, вернись, я, кажется, руку сломал…
В тот момент я как-то не зафиксировал смысла этих слов, вернее, истолковал слово «сломал», как ушиб, поэтому, мол, задерживаюсь. Но по мере того, как приближался к кромке оврага, до меня стал доходить смысл фразы: «Сломал, сломал»… почему-то не бежит следом.
Черно-бурый кабанишка появился неблизко и мелькал между деревьями резво, но в другое время вряд ли ушел бы. Однако сейчас я сделал четыре торопливых выстрела и сразу кинулся обратно. Подбежал, едва переводя дыхание, и остановился в растерянности. Очень бледный, брат сидел в снегу, положив руку на невысокий серый пенек. Шапка и рукавицы неизвестно где, длинный дедовский Винчестер со взведенным курком торчит из снега прикладом вверх. Пригляделся,, и меня замутило: рука на пеньке выглядела безжизненной плетью, она свисала под прямым углом.
—    Что, что случилось?!
Юрий ответил ровным, слегка осевшим голосом:
—    Понимаешь, запнулся за что-то, полетел головой вперед, подставил руку и врезался в этот дурацкий пень. Видно, и ногу вывихнул, подняться не могу. Хорошо, ты быстро вернулся, холодно. А как кабан, убил?
—    Да ну его, ушел, черт с ним. Давай посмотрим, что можно сделать.
В этот день удача чередовалась с неудачей. Мы услышали свист и заметили далеко на горе третьего компаньона, Колю Гусаковского, который с утра тоже ушел в другую сторону и вот неожиданно появился.
Через несколько минут невысокий, но кряжистый Николай в запотевших очках-окулярах пришагал к месту катастрофы. Посоветовались. Мы с Колей впервые выступали в роли хирургов-костоправов, однако здравый смысл подсказывал, что сломанную кость следует вправить и забинтовать. Но как?
Я взял брата за руку, засучил рукав. Он тихо застонал и отвернулся. Сломанная кисть бугром выпирала сквозь кожу. Ясно, прежде чем бинтовать, нужно поставить ее на место. Коля придерживал Юрия за плечи, я взял за кисть и дернул. Парень охнул, но кость встала на место. Я срезал молодую липку, расколол короткий обрезок, мы осторожно наложили самодельные лубки, забинтовали рубашкой, обвязали сверху шпагатом. Устроили перевязь через шею, всунули туда укутанную руку. Вправили ногу, вывих оказался не столь болезненным.
Помогли встать, взяли Юрия под руки и повели. Но спуск оказался настолько крутым, что мы сорвались, покатились друг через друга, и… несчастная кость снова выскочила. Пришлось все повторять сначала.
К счастью, когда в сумерках добрались до фанзы, на стареньком шевроле подкатил наш дядька Виктор, который каждые три-четыре дня привозил продукты и доставлял в город Сейсин добытых и замороженных коз. В ту же ночь брат попал к японскому хирургу, рука оказалась в гипсе, но была сложена не совсем удачно, поправлялся он довольно долго.
Следующий день выдался пасмурным, моросил снежок. Облазив немало сопок, мы с Колей возвращались в долину Пуго. Он шел хребтом, я левее, вдоль подножья кряжа. Начинало смеркаться, как вдруг на горе щелкнул выстрел, а следом, треща кустарником, на склоне появились два козла. Они скачками летели почти на меня, Я сдернул с плеча карабин. Японский кавалерийский карабин Арисака невыгоден для дальней стрельбы, а накоротке на бегу очень удобен: раз, два! — и оба, перекувыркнувшись через голову, растянулись на снегу. Подошел. Передо мной лежали два крупных серо-бурых гурана, как их величают забайкальцы, с красивыми пантами. Бурча под нос похвалу за такой удачный дуплет, быстро выпотрошил обоих и начал уже заваливать ветками молодых дубков, усыпанных желтым листом, как услышал с горы вопль, а потом ясное: «Иди скорее сюда-а!!!»
Еще не хватало! Уже темнело, и лезть на сопку по колено в снегу вовсе не улыбалось, но, судя по воплям, там случилось что-то серьезное. Может, тоже сломал или вывихнул ногу. Как он доберется домой?..
—    Слышу, иду!
Я, чертыхаясь, полез на крутой склон. Лез, пыхтел, ворчал, но все же торопился: тревожный крик повторился уже не раз.
Наконец выбрался на седловину. Сквозь лес и кусты рассмотрел на середине раздавшегося вширь хребта какую-то странную группу: над темной кучкой заметно вился пар. Сделал еще несколько шагов и разглядел Николая верхом на козле. Серая заячья шапка сползла на глаза, зауэровская трехстволка за спиной, красное от напряжения лицо, запотевшие окуляры…
—    Что случилось? — Я был уже в трех шагах.
—    Да вот ранил, догнал, прыгнул на спину, держу. Боюсь выпустить, уйдет. Жду тебя… Держу за уши, руки заняты, а ружье за спиной. Если выпущу, прыгнет и пропал — пока стащу ружье, взведу, прицелюсь…
—    О, черт! Ну ладно, погоди, сейчас дорежу, не тратить же на него пулю.— Я вытащил большой охотничий нож и шагнул к живописной труппе. В те годы с боеприпасами было туго, на такой несерьезной охоте, как на коз, использовали любое оружие, к которому оказывались патроны: трехлинейку, Арисаку, Винчестер, Маузер. Стреляли и самодельными патронами. Поэтому старались лишнюю пулю не тратить, когда можно, добивали зверя ножом.
Николай держал козла за уши, уткнув носом в снег, Я перехватил одно ухо, сказал: «Пускай»!
Колька сполз на бок, но… зверь не шевельнулся. Я почувствовал, что он уже закоченел. Короче говоря, давно задохнулся в глубоком сыром снегу. А охотник все сидел верхом и ждал подмогу!
—    Э-э, да он давно готов… Вставай, пошли, стащим его вниз, я там уже двоих прикопал.
Николай протер стекла очков, поправил шапку.
—    Ну, прости, он ведь меня чуть не сбросил поначалу, едва оседлал. Вот я и начал тебя звать. Ты это… дома уж не  говори,  ладно? Засмеют.
Со следующей машиной Коля тоже уехал в Сейсин. Я остался в фанзе Аха-Чирона один.
…Утром я поднимался гребнем горы, когда впереди мелькнула серо-рыжая косуля. Я ринулся на высотку, чтобы иметь лучший обстрел, как вдруг что-то обожгло стопу, да так, что потемнело в глазах! Охнул и сел в снег. Понял, что проткнул острым пеньком таволожки резиновую подметку походной японской обуви джикатаби. Острый, толщиной в карандаш, косо срезанный корейским серпом кончик, пройдя между костей, проткнул стопу насквозь. Нога оказалась пришпиленной к обуви: ни стянуть, ни встать. Нужно как-то извлечь занозу, но она обломилась почти вровень .с подошвой, не за что ухватиться. Я сбросил рюкзак и карабин, вынул нож, вырезал в подошве углубление, врезался в занозу, подцепил и рванул… Как зуб! Окровавленная шпилька полетела в снег, я смог подняться. Вырезал палку и на одной ноге запрыгал домой.
Старый Чирон присыпал рану каким-то порошком, соорудил компресс из морской капусты, но все равно стопа опухла и болела. Я провалялся дня три, изнывая от безделия. Выручал рассказами хозяин. В то время я уже свободно понимал простую корейскую речь, а рассказывал он интересно.

Похожие статьи по выживанию:

Добавить комментарий

599
Метки: , , , , , ,

Сайт «Выживание в дикой природе», рад видеть Вас. Если Вы зашли к нам, значит хотите получить полную информацию о выживании в различных экстремальных условиях, в чрезвычайных ситуациях. Человек, на протяжении всего развития, стремился сохранить и обезопасить себя от различных негативных факторов, окружающих его - холода, жары, голода, опасных животных и насекомых.

Структура сайта «Выживание в дикой природе» проста и логична, выбрав интересующий раздел, Вы получите полную информацию. Вы найдете на нашем сайте рекомендации и практические советы по выживанию, уникальные описания и фотографии животных и растений, пошаговые схемы ловушек для диких животных, тесты и обзоры туристического снаряжения, редкие книги по выживанию и дикой природе. На сайте также есть большой раздел, посвященный видео по выживанию известных профессионалов-выживальщиков по всему миру.

Основная тема сайта «Выживание в дикой природе» - это быть готовым оказаться в дикой природе и умение выживать в экстремальных условиях.

SQL - 22 | 0,318 сек. | 10.92 МБ