Натаскать пойнтера

Из плотного, как молоко, тумана легко выпрыгнуло стройное поджарое существо и, аккуратно усевшись на задних лапах и слегка склонив набок голову и виляя кончиком хвоста, приветливо уставилось на меня карими глазами.

Натаскать пойнтера

– Ишь ты, какой красно-пегий, – подумалось мне. – Красавец-пойнтер.  

– Ага, пойнтер, – с задорным видом подтвердила собака и кивнула головой. – А зовут меня Агат.  

Пойнтер в рубашке белого атласа с красными пежинами на голове и на спине легко поднялся, еще раз приветливо оглянулся на меня, вильнул пару раз прутом, и видение исчезло. В глаза сквозь приоткрытые веки слепило заглянувшее в окно солнце. «Значит, уже скоро семь, – пришла в голову мысль. – Пора подниматься, пока солнце палить не начало».  

– Барош, ты где?  

Барон приподнял голову; он лежал, свернувшись, как обычно, калачиком, в углу старого дивана, спиной к печке. Печь была не топленой; еще середина августа не минула, днем столбик термометра переползал далеко за отметку +20 градусов. Но за десять лет своей жизни Барон уже привык, что от печи идет приятное тепло, дающее покой после трудного и полного событий охотничьего дня, и под утро всегда оказывался в этом месте в одной и той же позе.  

– Приятный сон мне приснился. Собака – это к друзьям.  

В поле было еще свежо, роса не обсохла, солнце висело низко и не пекло. Выпрыгнув из машины, Барон шагом отправился вперед. Бегать он не мог. Весь июнь и половину июля я возил его по врачам: уколы, капельница… Сердце растянулось, стало слишком большим, объем желудочка более чем вдвое превышал пропускную способность аорты. Насос не мог протолкнуть всю кровь в систему, и с каждым своим сокращением сердце получало гидравлический удар-отдачу. Но в поле мы время от времени ненадолго выходили, прогулка собаке все равно была необходима.  

«А почему все-таки пойнтер», – задумался я, следя глазами за Барошей, который неспешным шагом продвигался по угодьям, ловя поднятым чутьем воздушные потоки. Утреннее видение отчетливо отпечаталось в памяти. На сон это было как-то не похоже: сны я вижу, но никогда не запоминаю и не в состоянии пересказать их содержание, даже стразу после пробуждения. А этот отпечатался отчетливо, словно я видел все наяву. И в душе осталось какое-то теплое чувство.  

Барон первые годы работал в необычной для курцхаара манере. «Носится, словно пойнтер, да и телом он не в немца, – говорили на испытаниях эксперты. – Слишком легкий, даже субтильный. Впрочем, такая манера хоть и не типична для породы, но по-своему изящна». Пойнтеров в работе я никогда не видел, но слова запомнились.

С годами ход Барон сбавил, а за год до этого и вовсе стал работать не на галопе, а на рыси с переходом на шаг. Позже я понял: из-за сдавшего сердца. На результативности это почти не сказалось: недостаток скорости он компенсировал опытом, направляясь в угодьях именно туда, где могла сидеть и, как правило, действительно сидела дичь.  

Бароши не стало спустя пару недель. «Как жил, так и умер», – прошептала жена, когда он упал замертво у нас на глазах. Отошел, не создавая проблем: не исчез, выйдя на прогулку за ворота, не пал где-нибудь в высокой траве, где бы его долго и, скорее всего, безуспешно искали. Встал вместе со мной, как всегда, прошелся от крыльца до калитки и вокруг березок у наших ворот, вернулся в дом и упал, коротко вскрикнув от боли, и отлетела собачья душа.

Когда я копал ему могилку в поле, чуть в отдалении все время слышался звон бубенчика с его рабочего ошейника, словно он по-прежнему носился вокруг, обыскивая заросли. Звук был слабым, но таким отчетливым, что я даже в какой-то момент бросил лопату и подошел к лежащему под березкой тельцу – уж не ожил ли он! Но тело было по-прежнему безжизненным, хладным и уже окоченевшим.  

Дома стало пусто. Это была не первая в моей жизни собака, и я знал, что от щемящей боли в душе от потери может спасти только новый друг. Клин клином вышибают.  

Но ни в папке с объявлениями в отделе собаководства в МООиРе, ни в «РОГе», ни в Интернете свежих объявлений о продаже щенков не было. Через пару недель щенки курцхаара появились, но, хотя тягостная атмосфера в доме не рассеивалась, меня что-то сдерживало. Я вспомнил свое видение уже месячной давности и понял, что поступать наперекор ему мне не следует.  

Натаскать пойнтера

Первая весточка о будущей продаже месячных щенков пойнтера появилась  только под конец октября. Продавец – Сандрик, хозяин кобеля, – обещал застолбить за мной хорошего кобелька, за которым нужно было ехать или мне самому, или другому покупателю щенков в Орел к середине ноября.  

– А когда щенки родились, и какого они окраса?  

– Все двуцветные, красно-пегие,  ощенилась их мама 12 октября.  

Повесив трубку, я извлек охотничий дневник прошлого лета, где свой сон я тогда отразил. Запись подтвердила искрой озарившую сознание догадку: разделявший две даты срок был как раз равен нормальной продолжительности собачьей беременности – 62 дня. Оставалось только выдержать пытку ожидания.  

Месячного малыша привез из Орла покупатель другого щенка из этого же помета. В белой рубашке чуть теплого оттенка с атласным отливом, с красными ушками и такого же цвета пежинами на голове и спине, с татуировкой KUR 1009 на внутренней стороне правой ляжки и с уже заполненной справкой о происхождении с его кличкой. Кличку указал я, когда при оформлении документов со мной связались из Курска.  

– Кличка должна начинаться на «З», – неожиданно объявил по телефону Сандрик.  

– Почему вдруг «З», – удивился я.  

– Такие правила. Это для систематизации картотеки: все щенки этого помета должны иметь клички на букву «З». Его брат уже стал Зиданом.  

– Но у него уже есть имя, – начал было я оторопело, уже понимая, что попытка объяснить по межгороду, почему моего питомца можно назвать только Агатом, будет слишком длинной и вряд ли кого-нибудь убедит. Правила есть правила, и ради моей прихоти отменять их не станут.  

– Записывайте так: заглавная «З», потом дефис и слово «Агат», выпалил я осенившее меня решение.

  З-Агат обладал безудержным темпераментом. Из большой картонной коробки, в которую его поселили, недели через три он научился вылезать и принялся брать нашу с женой постель приступом. Надоевшую ему коробку он вскоре и вовсе изорвал в клочки. Новый картонный домик, который к тому же загромождал и без того тесную нашу «гостиную», я строить не стал и  позволил щенку поселиться в старом кресле, в котором до него жило уже несколько поколений собак.  

Любимой игрушкой стал подаренный ему на второй день специальный собачий мячик, который был тогда величиной с него самого. Гонять его он мог все время, пока бодрствовал, а бодрствовал он, несмотря на малый возраст, довольно много. Ему явно не хватало хорошего моциона на улице, но до завершения полного цикла вакцинации выходить нам в свет не следовало.  

Первый выход состоялся только после старого Нового года. Оказавшись в неожиданно холодной и показавшейся ему недружелюбной среде, малыш съежился и принялся с возмущением лаять на лежащий под его лапами колючий снег. Сия белая субстанция ему явно не нравилась.

 Акклиматизировался он на улице только после двух недель постепенно удлиняющихся прогулок.  

Вольно или невольно на ум постоянно приходили сравнения со щенячьей порой его предшественника. Тот был паинькой и изо всех сил старался все делать правильно. Немец он немец и есть: ордунг! Чуть ли не с первого дня аккуратно справлял нужду исключительно на газету, разложенную для этой цели на жестяном подносе, а в четыре месяца и вовсе уже стал это делать только на улице, а разложенная на подносе газета с неделю оставалась сухой, так что в конце концов я ее убрал совсем. Бароша всегда смотрел и мне и другим домашним в рот, стараясь изо всех сил понять, чего от него хотят.  

С Агашкой все было иначе. Обладая буйным темпераментом, он носился крошечным ураганом по дому, и все происходившее вокруг мгновенно приводило его в возбуждение настолько, что он  был не способен воспринимать никаких внушений. Оправлялся, где приспичит, и все, что привлекало его внимание, он тут же хватал зубами и начинал дергать и таскать.  

Натаскать пойнтера

Все мелкие предметы, которые могли пасть его жертвой, были тут же подняты на  недосягаемую высоту. А чтобы выпустить переполнявший его пар, ему постоянно подбрасывали мячик и сшитую из крепкой материи подушку, туго набитую тряпьем и старыми полиэтиленовыми пакетами. Он едва мог ее поднять и часами боролся с ней, мотал в зубах и перетаскивал из угла в угол. Месяцев с пяти-шести начал настойчиво приставать к жене со скабрезными предложениями.  

– Ни один англичанин в мой дом больше не войдет, – кричала она, отмахиваясь от нахала. – Какие они сами, когда ходят на футбол, такие у них и собаки: нация хулиганов!  

Напряжение спало с наступлением теплых дней, когда стали возможны длительные прогулки, во время которых он мог, наконец, вдоволь набегаться со своими хвостатыми приятелями и получить уйму новых впечатлений от долгого похода с папой по берегу речки и по окрестным горкам.  

Блюсти чистоту в доме по-настоящему он научился довольно поздно, только с открытием весенней охоты, когда начался дачный сезон, и ему уже перевалило за шесть месяцев. Там он имел возможность выскакивать на улицу всякий раз, как возникала потребность. И в этих условиях одного-единственного внушения строгим голосом, что «это» делать в доме нельзя, оказалось достаточным, чтобы и в городской квартире он начал терпеливо сдерживаться от прогулки до прогулки.  

Психика у Агашки, несмотря на его безудержный темперамент, оказалась стабильнее, чем у субтильного Бароши, который, например, панически боялся петард и прочей пиротехники. Обнаружив впервые этот его страх, я даже испугался за будущее наших с ним охот. Но напрасно. Первая настоящая охота все расставила тогда на свои места. Бароша безошибочно отличал звук выстрела от взрывов петард и ракет. Первый в его жизни выстрел из ружья навсегда оказался связанным с добычей перепела из-под его стойки и ничего, кроме энтузиазма, этот звук у него не вызывал. А вот от пиротехники он в течение всей своей жизни впадал в панику и бился в истерике, так что неделя до Нового года и неделя после для нас всегда была тяжким испытанием: собака отказывалась выходить на улицу, а новогоднюю ночь неизменно проводила, дрожа от ужаса, под праздничным столом.  

Звук выстрела должен ассоциироваться исключительно с положительными впечатлениями. Большую ошибку совершает тот, кто начинает «приучать» щенка к выстрелам, стреляя над его головой или хотя бы вдалеке впустую. Звук выстрела – это удар по перепонкам, вызывающий звон в ушах и головную боль. Если за ним никакого положительного результата не следует, ничего, кроме неприятного впечатления, он не может оставить. А если к тому же еще и часто повторяется, то к неприятию даже и у тех собак, которые не испытывают врожденного страха перед сильными звуками. Попытка привить таким способом привычку приведет к прямо противоположному результату.

Прогулки с молодой собакой на стрелковом стенде – это глупость: от обилия болезненных ударов по слуху и у человека голова заболит – не случайно стрелкам рекомендуется надевать наушники, а в европейских странах без защитных наушников (и очков) на стенды и стрельбища вход вообще запрещен.  

Агашка же, несмотря на кажущуюся впечатлительность, к взрывам пиротехники оказался совершенно невосприимчивым. А вот стрельбу из ружья, уже после первого выхода на охоту, когда была взята пара дичи из-под стойки, стал воспринимать, как салют его личным успехам, и на ружье начал смотреть, как на украшение жизни.

НАТАСКА 

К середине июня Агашке было уже восемь месяцев, и я решил начать натаску с праздника Дня России, воспользовавшись длинным выходным. На охоту я его уже брал в апреле на тягу, но смысла происходящего он тогда, кажется, не понял. Пара битых вальдшнепов его заинтересовала, запах еще трепещущих тушек дичи не мог не взбудоражить охотничью собаку, но ведь он их не искал и не преследовал – они просто свалились с неба.   

Пора было открыть щенку, зачем он пришел в этот мир. Для первого выхода погода сложилась идеальная: нежаркое утро с обильной росой и несильным, но устойчивым ветерком. Спущенный с поводка Агашка бросился поперек ветра, как я его и направил, пробежал во весь карьер, стелясь над полем, с полсотни метров, обернулся на свист и, заметив, что я иду в противоположную сторону, бросился вслед.

Задорно обогнав меня, опять умчался на полсотни метров, пока его снова не настиг мой свист. На этот раз, для того чтобы повернуть его в обратном направлении, оказалось достаточным простого приглашающего жеста рукой. А дальше все пошло так, словно это был не несмышленый щенок, а робот – собак с таким правильным челноком у меня еще не было: пойнтер выстрачивал поле идеальными стежками вправо-влево, удаляясь каждый раз на необходимое расстояние. «А еще утверждают, что островных собак труднее натаскать, чем континентальных, – подумалось мне. – А ведь он еще не понимает сам, что делает».

Увы, других поводов для радости в этот день не представилось. Сколько я ни прислушивался, вожделенного «подь-полоть!» за полтора часа хождения по полю так и не услышал. Словно не здесь, а в какой-то другой стране мы с Бароном в прошлые годы за пару часов брали по полтора десятка перепелов. Единственной встречей с дичью был вытоптанный Агашкой коростель.

Взяв щенка на корду, подвожу его к сидке. Он пытается сопротивляться, и весь его вид излучает возмущение: так он здорово бегал, а тут я со своей кордой. «Отпусти, скорее вперед!» Впрочем, сидка незамеченной не прошла, запах дичи он уловил, упираться перестал и заинтересовался, но волнующие его эманации еще не остывшего места с только что улетевшей птицей он, похоже,  не связал, а навести на перемещенную птицу ничего не понимающего щенка, конечно же, не удалось. Коростель все-таки объект для натаски не подходящий.  

Выходы в поле в последующие два дня не только ничего не изменили в лучшую сторону, но и заставили взять молодого питомца на корду и уже с нее не спускать: найти  подходящую для натаски дичь так и не удалось, если не считать пары встреч с коростелями, аналогичных с первой. Зато Агашка заметил жаворонков и решил для себя, что именно за ними мы и пришли в эти цветущие луга, зарастающие сочной травкой. Никакой свист, никакой окрик не мог остановить и привести в чувство вступающего в подростковый период пойнтера, бешено мчавшегося с лаем за горизонт вслед за порхающими в нескольких метрах над его головой птичками.    

Натаскать пойнтера

В следующие выходные попробовал сменить угодья на поемные: раз нет перепела, может, сложится с дупелем? Но выезд в пойму Оки результата тоже не дал. В конце июня дождливого и теплого 2008 года трава там вымахала уже такая густая и высокая, что о серьезном поиске в ней дупелей, а равно и иной дичи речи уже не шло.  

А тем временем пришел июль. Недалеко от дома удалось-таки найти поле, где кричал перепел. Пытаться навести на корде несмышленыша на кричащего и, следовательно, постоянно бегающего петушка – способ натаски не самый рациональный, но иного я пока придумать не мог. Главное, чтобы собака причуяла дичь, заинтересовалась запахом и связала его с взлетевшей птицей. А отсюда до стойки уже рукой подать.  

Ближе к августу возможность ходить с собакой на корде по угодьям резко сузилась. Местами трава была настолько густой и высокой, что не то что собаку на корде водить, а и самому сквозь заросли продираться сил хватало метров на 300–400, а потом в голове настойчиво начинала свербеть предательская мысль: «Вылезай из этих чертовых пампасов. Разве может собака, да еще ничего не соображающая, причуять то, чего сама еще не знает, в такой густой и высокой траве. Если только случайно прямо носом в птицу уткнется».  

На краю оставленного под парами поля была нераспаханная полоса шириной метров двести-триста и длиной около километра. Поле это еще в прошлом году было пахано, и теперь трава на этой полосе была относительно редкой и невысокой. Здесь жили два коростеля, перепел и, как оказалось чуть позже, выводок куропаток. Но о нем я узнал потом, а всю вторую половину июля каждый выходной старался навести Агашку на этого перепела.

Петушок, естественно, удирал, но иногда удавалось поднять птицу и даже пару-тройку раз  навести Агашку на перемещенную. Он уже заметил существование дичи и начал ею интересоваться, стараясь прихватить волнующий его запах в потоках воздуха, хотя на жаворонков и стрижей внимания обращать не перестал. Несколько раз он даже делал стойки, но все это было как-то неосознанно, инстинктивно, собака явно еще не сознавала, что она делала.  

Настал август. На Макшеевском лугу уже открылась охота для легавых. Но визит в эти угодья разочаровал: луг остался некошеным, трава была невероятно густая и выше пояса. Искать в таких условиях дупеля даже опытной рабочей собаке нереально, куда уж там натаскивать первопольную!  

Мир не без добрых людей: по наводке местных коллег-легашатников было, наконец, найдено место. Сразу за огородами одной деревни пастбище: два берега мелиоративной канавы каждый метров по сто шириной и с километр длиной. Весь день на лугу большое стадо коров или даже два с двух концов, так что собаку приходилось уводить на противоположный от стада конец луга и работать с ней там.

А работать было по чему: дупель местами держался так густо, словно его из мешка насыпали. В первый выход удалось познакомить собаку с новой птицей, но жаркая погода при полном безветрии, близкое соседство крупного стада, усеивающие весь луг свежие, еще дымящиеся следы его жизнедеятельности, все те же стрижи с жаворонками не давали щенку сосредоточиться. Только бы к следующему выходному высыпки не кончились!  

Они не кончились, но птицы стало в несколько раз меньше: местами сидели по два-три дупеля, но не более, а погода по-прежнему не благоприятствовала. Взял отпуск и стал ездить на этот луг ежедневно. Наконец числа 10-го или 11-го установился ровный ветерок и Агашка сделал пару неуверенных, но правильных работ. Если бы такой ветерок продержался хотя бы три-четыре дня!..

Но он стих, и лето продолжало оставаться жарким, влажным и безветренным, а дупелей на лугу с каждым днем становилось все меньше и меньше. По-настоящему осознанной работы по-прежнему не было, и без корды собаку отпускать было нельзя: стоило появиться над головой жаворонку – и все, что происходило на земле, переставало ее интересовать. Мой воспитанник по-прежнему показывал лишь отдельные элементы работы, которые никак не хотели сложиться в цельную законченную картину.  

При нахаживании лаек иной раз рекомендуют для начала отстрелять зверька, если собака им заинтересуется, чтобы дать ей понять, что белка – это не баловство, а серьезная работа. Дальше остается только оттачивать отдельные элементы работы. А у нас с Агашкой все наоборот: отдельные элементы такие, что залюбуешься, а цельной работы нет. Может, применить тот же метод и с пойнтером, сезон-то давно уже открыт?  

Четырнадцатого августа взял с собой ружье, но дупеля на лугу не стало!  

Пришлось вернуться на ту же нераспаханную полоску неподалеку от дома, где мы с Агашкой упражнялись весь июль. Несколько ежедневных выходов на обсиженное дупелями пастбище все-таки не прошли напрасно: собака в давно знакомых угодьях повела себя уже иначе и сделала за час две вполне приличные работы. На следующий день решаюсь, наконец, выйти туда же с ружьем: взяли одного перепела и отработали дважды по выводку куропаток.

Взрыв одновременного взлета десятка птиц ошарашил собаку, и сдержать дернувшегося вслед за стайкой щенка удалось, только наступив на корду. Но наведенный снова на переместившуюся метров на двести стайку, Агашка прихватил запах верхом по ветру, подвел метров двадцать и застыл статуэткой. Поднялись птицы уже по моей команде, после прыжка Агашки. Битую дичь, вторую в этот день и в его жизни, он обнюхивал уже без удивления, но с восторгом и, как мне показалось, с гордостью.  

Натаскать пойнтера

Это мгновение и стало рубежом, с которого началась жизнь новой, уже рабочей собаки. На следующий день мы там же взяли коростеля и пару раз отработали по тому же выводку куропаток. Это была уже другая собака: Агашка не носился туда-сюда, подчиняясь инстинкту. Нет, он целенаправленно искал свой выводок. Но стрелять я не стал – куропаток надо было сберечь для отработки нюансов.  

На следующий день по нашей полоске в облаке пыли ползал трактор, царапая поле плугом, а куда с него переместился выводок – поди, узнай!  

Однако дело пошло уже иначе. При всей поразительной бедности на дичь лета 2008 года хоть и с неопытной, но уже с целенаправленно ищущей собакой в каждый наш выход в угодья, а выходили мы ежедневно, одну-две птицы Агашка отрабатывал. Перепела за весь сезон мы взяли меньше десятка. Основной добычей был все-таки коростель. Опыт работы с любой птицей полезен, но легашатники знают: для правильной постановки первопольной легавой коростель все-таки наименее подходящий объект. Хуже только утка, по которой собаку натаскать со стойкой вообще нельзя.  

Зато десятка полтора работ по тетереву оказались хорошей школой. Хотя и без выстрела, но собаке эта дичь явно казалась привлекательной. К середине сентября он уже оказался способен подвести меня к выводку на расстояние верного выстрела.  

Так и завершилось это первое в жизни Агашки поле. Даст Бог, на следующий год с дичью будет благополучнее и собаку в начале лета удастся поставить по «правильной» (т.е. красной) дичи и можно будет уже претендовать на диплом. Поживем увидим. Но рабочая собака у меня уже есть.

Сергей Колмаков12 февраля 2014 в 00:00

Похожие статьи по выживанию:

54
Метки: , , , , ,

Сайт «Выживание в дикой природе», рад видеть Вас. Если Вы зашли к нам, значит хотите получить полную информацию о выживании в различных экстремальных условиях, в чрезвычайных ситуациях. Человек, на протяжении всего развития, стремился сохранить и обезопасить себя от различных негативных факторов, окружающих его - холода, жары, голода, опасных животных и насекомых.

Структура сайта «Выживание в дикой природе» проста и логична, выбрав интересующий раздел, Вы получите полную информацию. Вы найдете на нашем сайте рекомендации и практические советы по выживанию, уникальные описания и фотографии животных и растений, пошаговые схемы ловушек для диких животных, тесты и обзоры туристического снаряжения, редкие книги по выживанию и дикой природе. На сайте также есть большой раздел, посвященный видео по выживанию известных профессионалов-выживальщиков по всему миру.

Основная тема сайта «Выживание в дикой природе» - это быть готовым оказаться в дикой природе и умение выживать в экстремальных условиях.

Protected by Copyscape DMCA Violation Checker
54 - SQL
0,454828 - time