Не было ни гроша, да вдруг алтын!

Перед самым открытием сезона я остался без собаки. Правильные охотники поймут мою трагедию. Расстроившись, я не поехал даже на традиционный праздник – открытие сезона и пребывал в полнейшей депрессии.

Не было ни гроша,  да вдруг алтын!

Где-то в середине сентября мне позвонил мой давний знакомый Вадим  и предложил развеяться на охоте вместе с его напарником Володей. Самому ему было недосуг, а Володе ехать одному не хотелось. Надо сказать, что я разительно отличаюсь от своих приятелей.

Вадим – замечательный врач, заведующий поликлиникой, двадцать лет назад он тоже был врачом, а через десять будет, возможно, главным врачом какого-нибудь офтальмологического центра. У него есть два крупных недостатка: он постоянно забывает номер моего домашнего телефона, а на охоте уверен, что ему любая канава по колено, поэтому начало каждой охоты с ним ассоциируется у меня с развешенной у костра его амуницией.

Володе еще при жизни надо ставить памятник как исключительно добросовестному работнику. Он лет тридцать пять назад забрался в маневровый тепловоз, и, видимо, вылезет из него в этом году сразу на пенсию. Володя очень правильный, и жена у него правильная, и дети правильные, даже двери в квартире правильные – изготовлены из экологически чистой сосны. Я – полная противоположность моим соратникам по охоте: из слесарей уходил в директора, из директоров – в лесники, из лесников – в инженеры и снова в слесари, куда меня судьба занесет еще, сказать трудно. Какие мои годы!

Рано утром мы с Володей встречаемся у электрички, а через полтора часа выходим на знакомом полустанке. Собираем ружья и идем к месту охоты. Правда, глагол «идем» мало подходит к темпу нашего движения, мы летим. Я еле поспеваю за Володей, при этом он умудряется еще и рассказывать мне на ходу.
– Представляешь, утки прет вагон. Нам с Вадимом патронов не хватило позавчера. Вся утка в затопленных кустах. Взять ее можно только в «эльке», штанах от костюма химзащиты.
Я, конечно, представлял, что такое вагон утки и внутренне предвкушал удачную охоту. Через 30 минут мы уже были у первого магистрального канала, переправились через него по бобровой плотине, и вот мы уже идем вдоль канавы, окаймляющей карту. Я впереди, Володя сзади. На эти затопленные водой карты, я впервые попал в 1989 году. Тогда они были практически чистыми, ходьба вдоль них доставляла сплошное удовольствие. Сейчас все заросло ивняком и березой. Вдоль канав выросла двухметровая крапива и густой малинник. Пробираясь сквозь эти заросли, мы вспугнули с канавы выводок крякв. Я, идущий первым, успел только раз ударить по выводку навскидку. Солнце слепило мне глаза, и пришлось стрелять наудачу по какому-то пестрому месиву из утиных крыльев. После выстрела  послышался характерный шлепок о воду.
– Готова, – сказал Володя за моей спиной, и у меня засосало под ложечкой.

«Накаркает!» – подумал я про себя. Сколько раз бывало, ты уверен, что утка бита чисто, а оказывается подранок. С собакой найти его проблем не составляет, без собаки поиски подранка превращаются в муку. Так было и на этот раз, бесславно поискав подранка с полчаса, я понял, что занятие это бесполезное. Мы двинулись дальше по едва различимой дорожке. Перебравшись через валежину, поднимаю голову и вижу, что на меня идут пять крякашей. Умом понимаю: стрелять бесполезно, даже если утка будет бита чисто, в таком «чапыжнике» мне ее все равно не найти. Рука же инстинктивно срывает ружье с плеча, выстрел, секунда ожидания – и одна кряква, как пикирующий бомбардировщик, уходит со снижением вправо, за гряду берез. Слышу где-то далеко сочный шлепок о торфяную чачу. Искать битую утку в этих зарослях камыша и осоки бесполезно. Воистину, ненасытны глаза человека и рука обезьяны! Настроение падает до нуля. Мне не хочется никуда идти. Ненайденная битая дичь или подранок давят на мою психику какой-то непосильной ношей. Выходим на старую узкоколейку. Садимся перекурить. Говорю напарнику, что возвращаюсь домой. Володя смотрит на меня с непониманием, и, наверное, думает, что зря связался с таким идиотом.

До электрички еще три часа. Иду по дороге к станции, а на душе кошки скребут. За спиной Володя, вероятно, глядя мне в спину, крутит пальцем у виска. Зачем я поддался на уговоры Вадима и поехал на эту злосчастную охоту? Только тот, кто всю сознательную жизнь охотился с собакой, поймет меня. Без собаки охота уже не охота.
У очередной мелиоративной канавы решаюсь попить кофе, торопиться мне некуда. Достаю из рюкзака котелок – банку из-под кофе, набираю воды. Выкладываю на кофейную крышку две таблетки сухого спирта, подвешиваю котелок над ним, поджигаю спирт, через пять минут вода в банке закипает, всыпаю в воду пакетик кофе, и в воздухе разносится волшебный аромат. На торфяниках такой способ приготовления пищи самый пожаробезопасный. Пью обжигающий напиток и размышляю: за то время, пока я сижу здесь, надо мной прошло, наверное, около сотни уток, и все летят в одном направлении. Стрельба охотников идет слева, утки летят вправо и не возвращаются, значит, там у них присада. Схожу-ка, посмотрю! Продравшись сквозь придорожные заросли малины и крапивы, я вышел на едва заметную тропинку, идущую вдоль канала. Через минут пятнадцать тропинка уперлась в заполненную водой канаву, пришлось одевать «эльку». Переправившись через эту водную преграду, я вышел к затопленной карте. Весь центр ее зарос трехметровым камышом, куда-то за него и садились стаи уток. Пройдя метров триста вперед, я дошел до здоровенной осины, скинул с себя лишнюю одежду и налегке забрался на дерево. В восьмикратный монокуляр были видны сотни уток, кормящихся на мелководье, среди зарослей камыша. Но как до них добраться? Я переводил взгляд с одной присады уток на другую. Ясно, что здесь их давно уже никто не беспокоил, они прижились и прикормились. Неожиданно мой взгляд наткнулся на цепочку кустов ивняка, как по ниточке уходящую в центр пролива. Я слез с дерева, вырубил на всякий случай двухметровый осиновый кол и отправился на проверку. Мое предположение оправдалось. Кусты росли на узкой, в метр, гриве, которая уходила в самый центр утиного эльдорадо. Справа от гривы было очень топко, слева, как оказалось, шла канава, в которую мой кол ушел почти полностью. Мне пришлось очень осторожно пробираться вдоль кустов, в короткие сапоги можно было в любой момент набрать коричневой болотной жижи.
Утки до того обнаглели от своей неуязвимости, что только отдельные стайки, завидев меня, взлетали, делали полукруг, и шлепались на воду где-то посередине карты. Вдруг под моей ногой затрещало, и из рыжей воды показалось что-то черное и осклизлое. Я опешил на секунду, потом ткнул в него колом. Как оказалось, это автомобильная камера, рядом зарастала травой вторая. Раздвинув траву, я увидел остатки настила из тонких березок. Вероятно, когда-то это был плот. Наконец, я пролез до конца гривки, передо мной была большая лужа неправильной формы, сплошь усыпанная утиными перьями. Я натянул на себя «эльку» и, не обращая внимания на уток, которые то и дело проносились над головой, и увидев меня уходили куда-то на соседние карты, зашел в воду. Слева была глубокая канава, значит, чтобы собрать всех битых уток, мне нужно было стрелять только прямо перед собой, над собой или «в штык» справа. Стрелять дальше бессмысленно, в камышах уток мне все равно не найти. Вылезаю на гриву, снимаю «эльку». Достаю из рюкзака маскхалат. Он занимает в рюкзаке очень мало места, и когда мне нужно сделать некое подобие скрадка или отстоять вечернюю зорьку на перелете, маскхалат здорово меня выручает. Я растягиваю его между двумя кустами ивы, чтобы укрыться от заходящих на посадку уток. Заряжаю ружье. Можно начинать.

Три кряквы идут на меня справа, солнце светит прямо в глаза, стреляю «в штык» – мимо. Утки, как бы наткнувшись на невидимую стену, истошно крякая, судорожно уходят вверх, стреляю как по сидячей. Одна есть. Что тут началось! По всей карте пронесся гул. Тысячи крыльев одновременно всколыхнули воздух. Я как бы очутился в центре крупнейшего утиного аэропорта. Надо мной то и дело проносились пары, тройки, стайки уток. Летящие сзади замечали меня  и отворачивали в сторону, остальные безбоязненно налетали на импровизированный скрадок. Поначалу стрельба не ладилась, я торопился и поэтому здорово мазал. Расстреляв патронташ обычных патронов, я достал из рюкзака «самокрут», заряженный самодельным «бекасинником», разделенным в патроне на четыре части. Перекурил, успокоился, теперь дело пошло на лад.
Основная масса уток куда-то ушла, на меня налетали отдельные особи утиного поголовья. В основном шла кряква, много меньше было чирков и уж совсем мало шилохвости и широконосок. Свиязь стаями штук по 70–100 на эту карту не присаживалась, а пролетала не задерживаясь, видимо, шла на большую воду.

За полчаса интенсивной стрельбы стволы моего ружья раскалились, я полностью расстрелял свой боезапас. Пошарив в рюкзаке и карманах, нашел только  два патрона, оба с крупной дробью, на случай встречи со стайкой осенних гусей. Охота закончилась, и какая охота! Не было ни гроша, да вдруг алтын!

Снова натянув на себя ЛЗК, я довольно быстро собрал всю битую дичь. Жизнь стала намного веселее. Не спеша, с перекурами, я  отправился на станцию. До электрички было еще больше часа. Чем дольше я шел, тем тяжелее становился рюкзак. «Жадность фраера погубит, жадность фраера погубит» – повторял я сквозь зубы, как заклинание, и каждый шаг отдавался в моей пояснице. Наконец-то показался знакомый мостик, за ним начинался дубняк. Вот и знакомая валежина. Я скинул тяжеленный рюкзак и блаженно растянулся на ковре из дубовых листьев. Сейчас можно «ударить по кофейку!»
Мне почему-то очень нравится это место среди столетних дубов. Наверное, из-за того что куда у нас ни пойдешь, вокруг или сосна с березой, или елка с осиной, а тут посреди болота дубовая роща. Лепота! И до станции двадцать минут хода. Хохма есть замечательная. Вопрос: «Как жизнь?» Ответ: «Как у желудя: как только сорвешься и упадешь, обязательно найдется какая-нибудь свинья и сожрет тебя, и пожаловаться некому – вокруг одни дубы!»

На этой мажорной ноте почему-то вдруг подумалось, что рюкзак уток на охоте без собаки у меня в жизни второй раз. Первый был лет тридцать назад, когда я также удачно отохотился. И мне ничуть не стыдно. Покуда на питание у меня уходит 70% семейного бюджета, охота является хорошим подспорьем. Слава богу, сейчас хоть не надо ни от кого прятаться, норм добычи на утку у нас давно уже нет. С собакой можно иногда вообще не брать с собой ружья, подранков после выходных дней от «стрелков» остается много. Я вдруг вспомнил, какие замечательные пончики готовит из утятины Вадим. Пожалуй, надо перенять у него передовой опыт их приготовления.

И все-таки без собаки охота не охота. Не зря И.С. Тургенев писал, что охота с ружьем и собакой прекрасна сама по себе. 

Александр ГУРЬЕВ, г. Киров15 августа 2013 в 00:00

Похожие статьи по выживанию:

41
Метки: , , , , ,

Сайт «Выживание в дикой природе», рад видеть Вас. Если Вы зашли к нам, значит хотите получить полную информацию о выживании в различных экстремальных условиях, в чрезвычайных ситуациях. Человек, на протяжении всего развития, стремился сохранить и обезопасить себя от различных негативных факторов, окружающих его - холода, жары, голода, опасных животных и насекомых.

Структура сайта «Выживание в дикой природе» проста и логична, выбрав интересующий раздел, Вы получите полную информацию. Вы найдете на нашем сайте рекомендации и практические советы по выживанию, уникальные описания и фотографии животных и растений, пошаговые схемы ловушек для диких животных, тесты и обзоры туристического снаряжения, редкие книги по выживанию и дикой природе. На сайте также есть большой раздел, посвященный видео по выживанию известных профессионалов-выживальщиков по всему миру.

Основная тема сайта «Выживание в дикой природе» - это быть готовым оказаться в дикой природе и умение выживать в экстремальных условиях.

Protected by Copyscape DMCA Violation Checker
52 - SQL
0,413494 - time