Меня исчерпали. – Free at last, o Lord. – Рама ерзает. – Уже не ерзает. – Китс прав. – Эффект Сент-Экзюпери. – О пользе и вреде сомнений. – Кто сказал, что жизнь – не каторга?
Разбудил меня переполненный гидробудильник, но я еще некоторое время лежал, пытаясь поймать за хвост какой-то очень важный сон, который все объяснил бы, и тогда все стало бы хорошо или по крайней мере терпимо. Сон ускользал, как решение теоремы Ферма. Казалось, вспомни крохотную деталь, и замелькает весь длинный роман с ужасами, потением, сердцебиением, возможно, с поножовщиной и перестрелками, но обязательно со счастливым концом. Хотя умом я знал, что счастливых концов в снах не бывает; не тот жанр. Однако сколько я ни тужился нырнуть назад в сон, там раскручивалась одна слепая лента, а на ней сплошь дыры и полосы.
Потом под этот соус пошли лениво-злобные, совсем не утренние мысли, словно перерыв на сон и не останавливал подводных гад движенье. Про нее, падлу, про что еще. Вспомнилась ее фразочка на какой-то party: «Пожалуй, этот вечер я исчерпала. Пошли домой». А теперь мадам исчерпала меня, чем и подрезала мои поджилки, как негры слонам режут. Я-то думал – я неисчерпаем, как электрон и атом, вместе взятые. Но это как посмотреть и смотря кто смотрит. Жизнь ее – вечное восхождение. Мне померещилось, что я для нее пик, а оказалось, я – ступенька, а следующая ступенька вообще заоблачная – Иностранец. Конечно, я тоже в детстве-отрочестве там поболтался, только какой из меня иностранец. Я тут, на исторической родине, с четырнадцати лет и притом невыездной, и морда у меня протославянская, и паспорт у меня советский, и сам я насквозь просовеченный, хоть и антисоветчик, как и все мы. А тот – настоящий иностранец. С бородкой. Продолжить чтение →
