В Республике Саха (Якутия) разгорелся скандал, который мог бы стать сюжетом для сатирического рассказа об абсурде чиновничьего произвола. Природоохранная прокуратура республики обнаружила, что в Министерстве охраны природы был налажен свой, «особый» порядок распределения лицензий на охоту. Эти заветные разрешения, предназначенные для законных охотников, систематически присваивались самими чиновниками ведомства для личной выгоды.
Суть нарушений: система в действии
Прокурорская проверка вскрыла целый комплекс нарушений. Чиновники использовали лицензии, предназначенные для спортивной и любительской охоты, в собственных интересах, грубо игнорируя законодательство. Они злоупотребляли своим служебным положением, пользуясь двумя основными факторами:
- Недостаточной информированностью населения о правилах и сроках подачи заявок.
- Несовершенством и непрозрачностью механизма распределения квот и разрешений, который фактически оставался в их руках.
Самое циничное, что вокруг этой практики сложилась круговая порука. Все сотрудники, знавшие о происходящем, не просто молчали, а активно помогали маскировать нарушения, готовя для отчётности фиктивные документы и создавая видимость законности.
Кто попал в «протокол» проверки: круг ответственных
Расследование прокуратуры было точечным и задело ключевых лиц, ответственных за сохранность природы, которые, как выяснилось, сохраняли её в основном для себя. К дисциплинарной ответственности были привлечены:
- 8 руководителей районных отделений охраны природы (инспекций).
- 2 руководителя природных парков республиканского значения.
- Старший заместитель министра охраны природы республики.
- 2 ответственных сотрудника профильного управления по биоресурсам и особо охраняемым природным территориям (ООПТ).
Таким образом, в схеме были задействованы не рядовые исполнители, а руководители среднего и высокого звена, которые должны были пресекать подобные действия, а не организовывать их.
Ирония ситуации поистине горькая. Чиновники из министерства, в чьё название гордо входят слова «охрана природы», вместо её защиты устроили тихую, но системную «охоту» на её ресурсы. Получается, что главными браконьерами оказались те, кто по долгу службы обязан был ловить этих самых браконьеров. Это классический случай, когда лису назначили заведовать курятником, и она отнеслась к своим обязанностям со всей возможной прямотой.
Что такое лицензия и почему за неё «охотились»?
Чтобы понять масштаб злоупотреблений, нужно знать цену «добычи». Именная разовая лицензия — это разрешение на добычу конкретного вида животного (например, лося, бурого медведя, дикого северного оленя) в определённом районе и срок. Их количество ограничено квотами, которые устанавливаются учеными, чтобы не навредить популяции. Получить такую лицензию законопослушному охотнику — дело хлопотное и не всегда успешное, требуется участие в жеребьёвке или очередь.
Для чиновников же этот процесс был «оптимизирован». Обладание лицензией открывало доступ к ценной и престижной добыче, которая в ином случае стоила бы больших денег в коммерческом охотничьем туре. Фактически, они превратили государственную функцию в источник личных привилегий и неучтённых доходов.
Последствия и выводы
На данный момент все фигуранты привлечены к дисциплинарной ответственности (выговоры, замечания). Однако природоохранная прокуратура продолжает работу. Вопрос о наличии в их действиях состава уголовного преступления (например, злоупотребление должностными полномочиями) может стать предметом дальнейшего расследования.
Эта история — наглядный урок того, как непрозрачность и отсутствие общественного контроля даже в такой, казалось бы, регламентированной сфере, как распределение охотничьих ресурсов, приводят к коррупции. Она также заставляет задуматься: если такие факты вскрылись в Якутии, насколько честно идут аналогичные процессы в других регионах России? Остаётся надеяться, что данный случай станет не просто поводом для наказания виновных, а стимулом для создания по-настоящему открытой и справедливой системы распределения охотничьих лицензий, где главным «охотником» за квотами будет не чиновник, а закон.
