Депутат парламента Таджикистана предлагает радикальный способ пополнения бюджета — увеличить стоимость лицензий на отстрел редких животных. Пока мир охраняет исчезающие виды, здесь их уникальность может стать источником дохода.
В мировой практике охраны природы существует чёткий инструмент — Красная книга. Это не просто список с картинками, а официальный документ, который выявляет виды, находящиеся под угрозой исчезновения, и обеспечивает им законодательную защиту. За нанесение вреда таким животным предусмотрена серьёзная ответственность. Однако, как выясняется, подходы к «ценности» редкого вида могут кардинально различаться.
Наглядной иллюстрацией этого стал недавний законодательный импульс в Таджикистане. Депутат Урмат Уманбаева от фракции «Республика» выступила с инициативой, которая заставляет задуматься: можно ли монетизировать исчезновение? Она предложила повысить стоимость лицензий на отстрел редких животных. Логика, на первый взгляд, экономическая: дополнительные средства пойдут в бюджет республики. Но у этой логики есть и другая, более тёмная сторона.
Справка: Красные книги бывают международными (например, Красный список МСОП) и национальными. В России и многих других постсоветских странах занесение вида в Красную книгу автоматически влечёт за собой его законодательную защиту и запрет на добычу. В некоторых же странах Красная книга является лишь научным справочником без прямых юридических последствий.
Горный баран: от $7000 до $20000. Кто зарабатывает на трофеях?
В центре обсуждения — горный баран (архар), величественное животное, популяции которого во многих регионах находятся под давлением. Согласно озвученным данным, государственная лицензия на его добычу в Таджикистане сейчас стоит 7 000 долларов. Однако на деле цена для конечного потребителя — чаще всего иностранного охотника-трофейщика — оказывается в разы выше. Частные охотничьи хозяйства, выступая посредниками, перепродают эти разрешения уже за 20 000 долларов и более.
Этот ценовой разрыв наводит на мысли о своеобразной «накрутке» и ставит вопрос: а кто на самом деле получает основную финансовую выгоду от этого бизнеса — государственный бюджет или частные структуры? Инициатива депутата, по сути, предлагает государству «подтянуть» свою цену, возможно, сократив маржу посредников.
Опыт соседей: Когда охота важнее науки
Ситуация в Таджикистане, как ни странно, перекликается со скандалами, которые несколько лет назад бушевали в России. В 2017-2018 годах при подготовке новой редакции Красной книги РФ из списков охраняемых видов были исключены или не включены многие животные, представляющие интерес для коммерческой охоты: гималайский медведь, северный олень, сибирский горный козёл и другие.
Учёные и экологи тогда били тревогу, утверждая, что в комиссию по Красной книге были включены представители охотничьего лобби, а научные данные игнорировались. Критики прямо заявляли, что дорогостоящая трофейная охота для богатых клиентов, в том числе иностранцев, создаёт мощное лобби, готовое ради прибыли жертвовать сохранностью видов. Получается, общая проблема — конфликт между коммерческой выгодой и экологической целесообразностью — не имеет границ.
| Животное (в качестве примера) | Статус в разных странах / Регионах | Коммерческий интерес |
|---|---|---|
| Горный баран (архар) | Внесён в Красные книги многих стран Средней Азии как уязвимый вид. В Таджикистане — объект лицензионной трофейной охоты. | Очень высокий. Стоимость трофейной охоты может достигать десятков тысяч долларов. |
| Гималайский медведь | Был исключён из Красной книги России в 2017 году, хотя учёные настаивали на его охране. | Высокий. Является популярным трофеем. |
| Северный олень | Многие популяции находятся под угрозой из-за изменения климата и деятельности человека. Отдельные подвиды не попали под защиту Красной книги РФ. | Средний. Имеет значение как для трофейной, так и для промысловой охоты. |
Уникальность = Дороговизна? Опасная арифметика
В исходном тексте есть ёмкая и горькая фраза: «в отличие от других стран, где редких животных пытаются охранять от исчезновения, здесь чем уникальнее животное, тем оно становится дороже». Это и есть суть проблемы. Повышение цены лицензии — это не мера охраны. Это, скорее, налог на роскошь, который может сделать охоту ещё более элитарной, но вряд ли остановит её.
Настоящая охрана редких видов строится на иных принципах: это создание охраняемых природных территорий, борьба с браконьерством, научный мониторинг популяций и, что немаловажно, жёсткий запрет на добычу видов, чьё существование под вопросом. Как показывает международный опыт, занесение в Красную книгу должно влечь за собой реальные правовые последствия, а не становиться основой для прейскуранта.
Ирония ситуации заключается в том, что, монетизируя «уникальность», мы можем окончательно её потерять. Если животное становится настолько редким, что за его отстрел готовы платить астрономические суммы, это верный признак того, что пора не повышать цену, а полностью запрещать охоту и срочно спасать популяцию.
