Про следующий день и рассказывать особо нечего. Ну, шел и шел. Падал на колени, отдыхал, потом опять шел. Из мыслей помню одну, но твердо: жизнь – штука конечная. Финитная, как в математике. И иногда этот предел приближается прямо вплотную. Это должно было принять.  Приятного в этом мало, но, пожалуй, полезно – приводит в чувство.  И в самом деле, захотелось быть лучше, что ли.  Чем меньше жизни, тем она ценнее. Ну вроде как с золотом или другим редким веществом.  Дай только выбраться из этой передряги, уж я буду обращаться с этой драгоценностью как… как с драгоценностью.  Не знаю, может я так подлизывался к какому-то авторитету там, наверху – мол, помоги слегка, а уж я тебе буду потом всю жизнь лизать все, что хочешь.  Ей-ей не знаю.  А вот насчет того, что хотелось впредь вести себя почистоплотнее – это совершенно определенно, как на духу. Любопытно, да?

В тот день после ночного дождя небо очистилось, солнце припекало по-летнему, и пить хотелось, как после недельного запоя. На счастье попалось озерцо побольше, я забрел почти на самую его середину и осторожно напился. Постоял, ожидая, что с этого будет.  Ничего, обошлось.

К вечеру стал узнавать знакомые места, где я постреливал уточек, и где гнусный шакал у меня гуся увел. И я себе твердо эдак то ли сказал, то ли приказал: ну, теперь уже точно дойдешь. Продолжить чтение →