Пилигрим на Волге. Глава 6

Крохотное облачко, заслоненное лавиной впечатлений, возвышенных и не очень, разрослось во все небо. Зефирчик вдруг озверел и хлестнул по морде крупными каплями, и почти сразу же, после мхатовской паузы, обрушился косой потоп.  Я вдруг оказался в очень маленьком и безжалостно яростном мире, окруженный со всех сторон светло-серой стеной дождя, больше похожего на вторую, вертикальную Волгу.  Нигде ни неба, ни земли, подо мной – байдара, взбесившаяся, как бычок на родео, а я ей – фраер, которого надо скинуть.  Садист-ветер со смаком резал по живому, голому телу холодными струями, но иудино поведение “Ласточки” было страшнее: дай ей сотую долю шанса, и она выскользнет из-под ягодиц.  Чувство равновесия, похоже, таится у меня в этом органе или органах, но орган вообще-то бездарный, и я страх как боялся ошибки.

А тут еще мне стукнуло, что в любую секунду стенку дождя может пробить нос “Метеора” или “Ракеты” на скорости – какой?  Тридцать, сорок км в час?  Один хрен, накроет, как медным тазом.  Я нервно орудовал веслом; в таком каючке, завались он за печку, весло не только для гребли, но и для баланса, как шест у канатоходца.  Сунь его не в ту волну не в ту миллисекунду, и опаньки, человек за бортом, кинь ему буй, или в рифму, все равно задавим.  Словечко прилипло, где-то в подкорке пульсировала строка:  “Есть упоение в бою”, а рядом, в терцию, аукалось: “А нам, татарам, по бую…”

Справа по носу сквозь завесу проступило что-то темное, очень похожее на форштевень “Метеора”, в животе пренеприятно екнуло, но это оказался верхний клинообразный конец острова.  Скоро я проскользнул под его защиту, выбросился на берег и только набрал воздуху, чтобы облегченно вздохнуть, как меня окружил взвод народу, мужчины, женщины и дети, с охами и ахами насчет моего здоровья и целости.

Оказалось, две семьи из прибрежной деревни пришли на моторке и освежаются в древнерусских традициях на лоне.  Они затащили меня к себе в палатку “согреться”. Жуткий вообще глагол, хоть и невинный на вид.  Я скоро согрелся до того, что возлюбил их просто пламенно, и они меня, кажется, тоже. 

Под обильную “Московскую” я рассказал им всю свою жалкую историю семейного развала, и они сочувственно матерились, даже женщины, хотя общее мнение и клонилось к тому, что бабы дуры, бабы бляди, бабы бешеный народ.  И что я легко отделался, уйдя из дому в белый свет, а мог бы и сесть, если б волю себе дал.  Обычное дело. 

Потом как-то нечувствительно съехали в политику, вспомнили, как когда-то любили Ельцина “за муки его”, как сказал Саша, мощный такой бык, охранник ж.-д. моста. А что из этой любви вышло – про то многоэтажно, но скажите вы мне, как еще про эту краснорожую скотину, прости Господи, еще можно высказываться, если от души и по-простому.

Во мне все еще перекипали какие-то переживания насчет веры (у них у всех висели крестики на шее, особенно заметные почему-то у троих детишек-подростков), и я длинно, кое-как минуя ученые слова, изложил про это, а Саша высказался так, что к Богу идешь, когда припрет.  По-моему, невпопад, но могу и ошибиться.

Про что еще толковали, не помню.  Помню только вопли, смех, слезы, мокрые поцелуи, и мысль где-то в мозжечке: а ведь, наверно, по всей России можно свалиться на манер Антея в любое место, и тебя пожалеют, если есть за что. А может, и за так просто.  Потому что тут тепло, как сказал Савелий Крамаров, царствие ему небесное, помянем его грешную душу, земля ему пухом…

Я совсем расчувствовался и притащил весь свой запас охотничьих колбасок, раздал пацанве, а заодно и взрослым, и видно было, что для них это лакомство необычайное, и душе было радостно и трогательно на это смотреть.

Тем временем стемнело.  Дождь давно пролетел.  Я несколько раз повторил им свой адрес и взял с них клятву приехать погостить. Потом помог им паковать палатку, но видно не шибко ловко, меня самого чуть не упаковали.  От смеха Сашина жена, а может не жена, завалилась в какой-то куст, придавила его всей своей славянской задницей, и мне же пришлось ее оттуда извлекать, хотя сам я держался на одном гусарском шарме и гордыне.  После еще одного раунда повальных поцелуев Саша взревел мотором, и они умчались в ночь, оставив меня наедине с пылающим костром любви ко всему живому.  И – тишина.

Заплетающимися руками я принялся ставить палатку и все такое, но ежеминутно замирал с тупым взором.  Очень одолевали разные мысли про русские вопросы – кто виноват, что делать, какой счет. 

Чушь это все. Настоящий русский вопрос – Вася, ты меня уважаешь?  Что делать, если есть вот такая, извините за выражение,  соборная потребность, чтобы тебя уважали далекие и близкие. И это очень трогательно, но до этого вопроса надо еще допиться, и как на него отвечать?  Ну, скажешь там, “А то нет”, или “Падла буду”, так это ж не ответ.  Это ж надо доказать.  Принять на грудь летальную дозу (два литра, если кто не знает).  Обсудить насущные проблемы мира и капитализма.  Очертить смысл жизни, включая жизнь половую и после смерти.  Изложить интимности, от которых дневник краснеет.  Пролить слезу-другую по какому-нибудь неудобоваримому поводу. Закруглить слюнявыми поцелуями или мордобоем, это как повезет, а из-за чего, так это ж утром разбираться. Заодно выяснить, кто тут стонет, не ты ли сам, и кто этот сам, и за что ты тут на этом свете, кто их просил… Один американец рассказывал, у них в Америке половина населения не пробовала алкоголь, есть такая статистика.  Живут же люди.  И зачем только живут…

Я заполз в спальник, смежил очи, мир бешено завращался, даже непонятно, по часовой стрелке или против, и стал с немым жужжанием уходить в какую-то воронку.  Я испуганно вытаращился в темь, потом и вовсе выкарабкался наружу и побрел к воде.

Над дальним берегом висела лохматая луна в два обхвата, какая-то совершенно первобытная над первобытными, размытыми деревьями.  Над водой стелился туман, как спецэффект в дурацкой постановке.  По спине пробежал холодок.  То ли от реки сырость, то ли мистика снова обуяла, не понять.  Скорее все же космические сферы что-то навеяли, щиплют какие-то струны, но мелодия выходит с синкопами, словно похмельный бог наяривает фугу в рэг-тайм.  

Я немного послушал, потом комары и филистерский страх грядущего похмелья загнали меня в воду, и я долго пахал лунную дорожку, туда и обратно, и все кролем, кролем, до посинения, так что на суше уже и непонятно было, шатаюсь я или дрожу. Но когда растерся и залез в свой спальник, чувствовал себя года на три, не больше.

Я боялся, что мир снова начнет крутить свои кибернетические фуэте, но он залепил с трамплина сальто с пируэтом и скользнул за угол…

Добавить комментарий

Метки: , , , , , ,

Сайт «Выживание в дикой природе», рад видеть Вас. Если Вы зашли к нам, значит хотите получить полную информацию о выживании в различных экстремальных условиях, в чрезвычайных ситуациях. Человек, на протяжении всего развития, стремился сохранить и обезопасить себя от различных негативных факторов, окружающих его - холода, жары, голода, опасных животных и насекомых.

Структура сайта «Выживание в дикой природе» проста и логична, выбрав интересующий раздел, Вы получите полную информацию. Вы найдете на нашем сайте рекомендации и практические советы по выживанию, уникальные описания и фотографии животных и растений, пошаговые схемы ловушек для диких животных, тесты и обзоры туристического снаряжения, редкие книги по выживанию и дикой природе. На сайте также есть большой раздел, посвященный видео по выживанию известных профессионалов-выживальщиков по всему миру.

Основная тема сайта «Выживание в дикой природе» - это быть готовым оказаться в дикой природе и умение выживать в экстремальных условиях.

Яндекс.Метрика
SQL - 40 | 0,191 сек. | 12.37 МБ